Дорога дорог - Игорь Мороз

По городу я прошелся — люблю перед отплытием по улочкам знакомым пройтись, ну и выпить как следует, — и гляжу: лавки закрываются, людишки, кроме самых любопытных, по домам прячутся, о Белых-то Братьях ходят разные слухи. Как увидел я все это, так и сообразил: отплывет мой "Баловень судьбы" нынче же, не будет капитан наш завтрашнего дня дожидаться. Сообразил — и бегом в порт. В последний момент успел, когда уже сходни убраны были — на борт прыгнул. А чего мне, скажи-ка ты, дожидаться? Брат с семьей у стариков живет, им, понятное дело, деться некуда, не то что мне. Я — вольная птица, мне в море легче, чем на суше, дышится…

— Ни Белых там, ни Черных нет, — поддакнул Эмрик утомившемуся от долгой речи матросу, но того слова эти еще больше раззадорили:

— Вот тут ты и ошибаешься. В море-то я главное и увидел: биремы из Нинхуба все подступы к Манагару перекрыли — птица мимо не пролетит, рыба не пронырнет!

— Как же ты тогда здесь очутился?

— Капитан наш — тот еще хват, да и корабль не зря "Баловнем судьбы" называется. Есть там у нас пара местечек между банками, где только уроженец Манагара на подходящем суденышке проскочить может. Вот мы и проскочили, хотя парус нам камнем из катапульты и продырявили. Вообще-то, если честно, не мы одни улизнуть сумели, на лодках-то и рыбачьих шаландах в такую щель пролезть можно, куда биремам ихним и форштевень не просунуть…

Эмрик продолжал кивать и поддакивать. Мгал, подперев подбородок ладонью, пытался выработать план дальнейших действий.

Обитатели Сагры относились к Белым Братьям с прохладцей, поскольку те, добираясь на своих прекрасно снаряженных биремах до Шима, Магарасы и Бай-Балана, все чаще стали перехватывать из-под носа здешних купцов облюбованные ими товары, а после случившегося отношения между соперниками испортятся окончательно. Северянин справедливо полагал, что отыскать судно, рискующее отплыть из Сагры в Манагар, было возможно, при большом желании, даже в сезон штормов, но найти корабль, идущий в Бай-Балан… Однако другого пути по морю к сокровищнице Маронды не существовало, а ждать окончания сезона штормов было рискованно. Во-первых, потому, что Белые Братья могли, как предсказывал матрос с "Баловня судьбы", попытаться захватить Сагру. Во-вторых, они, скорее всего, сделали бы все возможное, чтобы не пускать сагрские корабли в Бай-Балан, — зачем им конкуренция? А в-третьих, пребывание в Чиларе доказало, что охота за кристаллом Калиместиара продолжается, и обладателям его задерживаться здесь не очень-то стоит…

Матрос-манагарец и Эмрик угощались пальмовым вином, Гиль, тихо выскользнув из-за стола, направился к очагу, над которым поворачивала вертела с рыбой золотоволосая девочка с ослепительно белой кожей и бархатистым именем Китиара. В первый же день пребывания в таверне юный лекарь заговорил ей преотвратного вида ожог на руке, да так удачно, что и следа не осталось. Однако, вылечив руку, чернокожий хитрец, похоже, умудрился ранить сердце верткой, как змейка, девчонки. Она приберегала для него самые лакомые кусочки и, не особенно стесняясь постояльцев, подстерегала в укромных уголках, которых в таверне было предостаточно.

Понаблюдав за воркующими Гилем и Китиарой, Мгал окинул взглядом матросов за соседними столами и прохаживающихся между лавками полуголых девиц. Он уже отдал дань умению здешних мастериц лишать мужчин разума и убедился, что деньги они берут не зря, отрабатывая их с пылом почти неправдоподобным. Но безошибочное чутье подсказывало Мгалу, что время утех миновало, и, сделав изрядный глоток из кружки, он отвел глаза от искусительниц и снова погрузился в раздумье.

О том, чтобы пробираться к сокровищнице Маронды по суше, нечего было и думать, и мысли северянина вернулись к дувианским пиратам, которые, если верить слухам, не боялись никаких штормов и ходили на своих суденышках даже к архипелагу Намба-Боту. Верилось в это с трудом, но верить хотелось; в конце концов, что знает человек, пришедший из-за Облачных гор, о море и мореплавателях? Но, даже допуская, что пираты эти способны совершать столь дальние переходы, чем могут он и его друзья заинтересовать их?

Мгал невесело улыбнулся. При прощании Юмис вернул им несколько серебряных монет, пригоршню медяков они получили, берясь разгружать прибывшие в порт суда, но все это такие мелочи, о которых не стоило и упоминать. Да и вряд ли пираты берут на борт своих судов пассажиров…

В поисках выхода северянин попытался вспомнить все, что ему известно о дувианских пиратах, называвших себя "гражданами ста островов". Дувиан был самым крупным в россыпи как заселенных, так и необитаемых островков, море вокруг которых утыкано торчащими из волн скалами и подводными утесами. Без опытного лоцмана добраться до них на большом судне невозможно, благодаря чему ни сагрские галеры, ни боевые корабли мстительных магарасов и охочих до поживы шимцев не смогли причинить серьезного ущерба "гражданам ста островов", хотя не одна эскадра получала уже приказ разделаться с ними. Кстати, независимость дувианцев, казалось, сильнее всего раздражала их соседей, потому что пиратствовали на Жемчужном море все кому не лень, и если бы сагрская галера протаранила шимский, скажем, корабль, забрала груз, а команду скормила рыбам, особого удивления или негодования это не вызвало бы — шимские корабли тоже не раз поступали подобным образом. Простили бы морской разбой и дувианцам, но ведь Дувиан — не город, не государство, а невесть что: управляет этим сбродом не родовитый владыка, а, смешно сказать, какой-то Совет Мореходов. И Бог бы с ним, с этим Советом, но беда в том, что безумие заразительно, и сагрские, например, унгиры уже не раз устраивали заговоры, намереваясь низложить Харголидов и жить без опеки, своим умом. Не говоря уже о том, что время от времени на команду того или иного корабля Магарасы, Шима или Caгры находило помрачение, она рвала в клочья флаг своей родины и поднимала стяг "ста островов", на котором был изображен единорог — самое свободолюбивое существо на свете — в окружении звезд, символизирующих острова. Случалось, перебирались на острова и целые рыбачьи поселки, так что капитаны всех боевых кораблей, бороздивших воды Жемчужного моря, имели приказ топить любое дувианское судно, хотя далеко не всегда приказ этот удавалось исполнить… Неожиданно размышления Мгала были прерваны шумом, донесшимся от ближайшего очага.

— Греби отсюда, малек, покуда шпангоуты целы! Я эту девку заякорил, и нечего около нее пузыри пускать! — басил здоровенный матрос в линялой, плотно облегавшей его огромное брюхо блузе, надвигаясь на Гиля.

— Кидай якоря в другом месте, а здесь воду не мути! Тут корыта не швартуются! — уперев руки в худые бедра, бойко отвечала Китиара удивительно звонким и решительным голосом.