Дорога дорог - Игорь Мороз

Обо всем этом, а также и о многом другом Мгал и его спутники успели узнать за время плавания на "Пересмешнике". Несколько раз тяжело груженное кожей и железными болванками суденышко подвергалось нападениям лодок, набитых всевозможным сбродом, именовавшим себя речными пиратами, и друзьям приходилось вместе с остальной командой браться за оружие. Наблюдая за их слаженными действиями, капитан корабля — приземистый чернобородый крепыш — не мог не отдать должное сноровке новичков. Проникшись к ним симпатией, Юмис предложил друзьям постоянную службу, а узнав о намерении их пожить некоторое время в Сагре, охотно и много рассказывал о городе, который хорошо знал и, невзирая ни на что, горячо любил.

Если не считать атак речных пиратов — скверно вооруженных и не слишком храбрых, — плавание проходило спокойно и позволило путешественникам отдохнуть и набраться сил. "Пересмешник" неторопливо плыл по течению, и гребцы брались за весла, лишь когда требовалось помочь рулевому разворачивать судно на излучинах реки и лавировать среди островов и мелей.

— Основная работа предстоит в Сагре, где за ночь мы должны разгрузиться и выйти в море, чтобы к концу следующего дня появиться в городе в обличии рыбаков, — предупредил Юмис новичков. — Нам бы только в облаву не попасть. Дважды уходил я на "Пересмешнике" от галер Гигаура, но в третий раз судьбу лучше не испытывать.

Наверное, погода показалась таможенникам слишком уж мерзкой для очередной облавы (туман, порывистый северо-западный ветер, несущий отвратительную морось, — предвестник близившегося сезона штормов); как бы то ни было, сторожевые галеры в ночь прибытия "Пересмешника" в Сагру устье Гатианы не стерегли. Проследив за тем, чтобы железные болванки и кожи были сгружены и перенесены в приготовленные на правом берегу хижины, Юмис, отпустив часть команды к заждавшимся женам и подружкам, вывел суденышко в Сагрский залив.

Пока оставшиеся на борту люди отсыпались после проведенной в трудах ночи, а Юмис, наняв мальчишку-лодочника, плавал к застывшим поблизости баркасам, чтобы договориться о закупке свежей рыбы на случай таможенных проверок, Гиль, Эмрик и Мгал любовались невиданным дотоле зрелищем. Ни одному из них не доводилось прежде видеть моря, да и Белая скала со стоявшей на ее вершине цитаделью могла оставить равнодушным лишь слепого.

Бескрайний сине-зеленый простор, длинные пологие волны, мерно вздымавшиеся и опадавшие, как грудь спящего великана, заворожили Гиля. Слушая рассказы капитана о море, он не мог понять его восторгов: очень большое соленое озеро, место, где много воды, — чего же тут особенного? Но теперь, глядя на неустанный бег валов, изумрудно-прозрачных на фоне солнечного неба и грозно-фиолетовых в темных провалах, слушая вечный шелест, рокот и шепот, ощущая соленые брызги на губах, юноша с удивлением и трепетом чувствовал свое родство с этим странным, дивным явлением, которое не может быть сравнимо ни с чем и потому называется морем. "Место, где много воды? — смеялся Юмис. — Это лохань или бассейн. А море — это что-то необъятное, что-то столь величественное… как небо, но живое".

— Оно и правда необъятное и живое, — бормотал Гиль, сердце которого замирало от сладкого ужаса. — Оно — как огромный всепонимающий и всепрощающий Бог, — шептал он, не находя слов, чтобы выразить чувство родства и в то же время преклонения перед морской стихией.

"Море — это ладонь Бога", — вспомнил юноша полузабытые, непонятные и потому пропущенные когда-то мимо ушей слова Горбии, и странно, воспоминания о погибшем учителе-колдуне, угнанных в плен и убитых родных, близких и друзьях не отозвались в его душе знакомой болью. Рана затянулась, остатки боли унесло море, а долг… Когда-нибудь он будет выплачен, и, быть может, лучшая плата — не дать Белым дьяволам завладеть кристаллом Калиместиара.

Гиль покосился на пояс Мгала, в котором хранился ключ к сокровищнице Маронды, и перехватил взгляд Эмрика. Интересно, показалось ему или тот в самом деле прошептал что-то о долге Черному Магистрату? Послышалось, что с уст Мгала слетело имя Менгера, или он начинает читать мысли своих товарищей?..

— Такими вот и представлял я себе Дивные города побережья. Такими виделись они мне, когда я слушал рассказы Менгера о минувших временах, — вполголоса произнес северянин.

— Издали на Сагру смотреть — одно удовольствие. Особенно укрепления Белой скалы впечатляют, — подтвердил Эмрик. — Однако если верить Юмису, да и всем остальным, люди и порядки здесь не лучше, чем в других местах, и ухо надо держать востро.

Мгал рассеянно кивнул и перевел взгляд с Белой скалы на проплывающие мимо длинные и узкие, похожие на хищных рыб патрульные галеры, высокие круглобортные зерновозы, нарядные многопарусные торговые суда, которые спешили найти надежное убежище до наступления сезона штормов.

На первый взгляд картина была умиротворяющая, но северянин знал, что укрепления на Белой скале не утратили своего оборонительного значения и боевые галеры бороздят воды залива с совершенно определенной целью. Живущие на берегу Сагрского залива старики еще помнили нашествие магарасов, которых вел неистовый Дзога-Гор, отец нынешнего Солнцеподобного Властителя Магарасы Гор-Багана. Армии Дзога-Гора обрушились на прибрежные города и села, подобно полчищам крабов, которые, повинуясь то ли древнему инстинкту, то ли тайному знаку свыше, выходили раз в год из воды и устремлялись на сушу, сметая все на своем пути. Армии дошли от Магарасы — священного города, куда стекались поклонники Грозноглазого, Змеерукого и Змееногого Горалуса, которого олицетворяли морские гады с восемью щупальцами, прозванные мореходами восьмищупами, — добрались до самой Сагры. Сожгли всю правобережную часть города, и на берегу Гатианы были остановлены городским ополчением и гвардейцами Владыки Сагры, внук которого Гигаур Харголид властвовал и поныне.

Четырежды армии Дзога-Гора пытались переправиться через реку на остров и четырежды были отброшены за Гатиану, потеряв при этом едва ли не половину воинов. В конце концов Дзога-Гор вынужден был, оставив часть войска на правом берегу Гатианы, вернуться в Магарасу, рядом с которой богател и набирал силы непокорный город-крепость Шим.

Легко было предвидеть, что магарасы не удержатся на правом берегу Гатианы, и так оно и произошло. Ни Дзога-Гор, ни сын его Гор-Баган не сумели закрепиться на захваченных землях. Прибрежные жители, для которых настоящим домом всегда было море, год за годом вырезали сборщиков налогов и управителей, присылаемых из Магарасы. Карательные экспедиции Солнцеподобного уничтожали всех, кто попадал им в руки, и дело кончилось тем, что часть рыбачьих семей перебралась в Сагру, Владыки которой сознавали, что, содрав с подданных одну шкуру, надо дать им возможность нарастить следующую, иначе можно распроститься либо с подданными, либо с собственной шкурой; другая часть переселилась на остров Дувиан, между Сагрой и Магарасой. Эти-то последние, которых ныне звали не иначе как дувианские пираты, превратились вскоре в настоящий бич Жемчужного моря. По старой памяти больше всего доставалось от них магарасам, но и другим они досаждали сверх всякой меры.