Порочный треуогльник - Людмила Зенкина

Взгляд зелёных глаз нескромно заскользил по идеальному рельефу расслабленных мышц, и спать хотелось всё меньше. «Когда он успел стать таким? Таким мужественным. Таким возбуждающе сексуальным?» — девушка удивлялась собственным мыслям, она сама до конца не понимала, что с ней происходило — внутри всё начинало безудержно дрожать. Но это была не та дрожь, что возникала рядом с Троем, совсем иная — трепетная, сладкая, желанная. Ева ощущала, что в теле разгорается неистовое пламя — то, что с таким трудом сдерживал Саша, когда сидел рядом с ней полуобнаженной по ночам… Что ж, они наконец поменялись ролями, с одним лишь отличием — ей вовсе не хотелось себя останавливать. У них когда-нибудь должен быть «первый раз», ведь оба знают и хотят этого, так почему не сейчас? Неужели для этого так нужны романтические ужины, кино, цветы? Ей — нет. А ему? Всё это никуда не убежит и после сегодняшней ночи. Вдобавок, она на собственном опыте убедилась, что влечение совсем не зависит от цветов и подарков, подобными вещами его не купишь и все знаки внимания становятся постылыми и ненужными. А вот если желание уже есть, и источник его — искренние чувства, то всё прочее будет неотъемлемой частью отношений, вне зависимости от количества подобных ночей.

Набравшись решимости, искусительница осторожно прилегла рядом со спящим мужчиной, нерешительно провела пальцами по его мерно вздымающейся груди. В памяти на мгновение блеснул отрывок ночи, когда она впервые сама пришла в спальню Троя, но девушка поспешно откинула эти воспоминания, полностью отдаваясь мыслям о том, кто мирно спал перед ней сейчас. Она расстегнула пуговицы на домашней рубашке, закусив губу, прижалась покрытой мурашками кожей к его горячему телу. Саша тихо простонал что-то во сне и, повинуясь неуправляемому инстинкту, повернулся на бок, одной рукой обнимая свою возлюбленную. Она застыла на секунду под внезапно навалившейся тяжестью, прижалась лбом к нависшему над ней горячему плечу. Когда окружающая тишина восстановилась, легонько коснулась его губами, белые пальчики заскользили по широкой спине вниз.

— Что ты делаешь? — раздался сонный шёпот откуда-то сверху, и Ева вздрогнула, поднимая глаза. Мужчина глубоко вдохнул, отгоняя блаженный покров нарушенного наконец сна, взглянул на неё с наигранным укором.

Блондинка не стала отвечать, почему-то было страшно, что если ответит, то всё обязательно кончится плохо, ну, или, по крайней мере, совсем не так, как она планировала. Девушка чуть приподнялась, придвинулась ещё ближе и, вложив в это движение всё, что хотелось бы сейчас сказать, прильнула к горячим губам в долгом, нежном поцелуе. Впрочем, нежность быстро сменилась огненной страстью, и Саша сдался почти без сопротивления под этим пламенным напором. Он прижал искусительницу крепче, наслаждаясь неожиданными и безумно волнующими прикосновениями, не желая нарушать идеального течения долгожданного момента.

— Я хочу большего, — прерывисто прошептала Ева, снова отчаянно отгоняя воспоминания уже о другой ночи — о ночи с Тимором в собственном выдуманном мире. Той, что закончилась для неё смертью. Она уверенно повела тяжёлую руку мужчины по своему полуобнаженному телу, тот не сопротивлялся, только дышал всё глубже и глуше, ощущая под пальцами все его плавные изгибы, не отрываясь от пьяняще глубокого поцелуя. Когда ладонь наконец легла на тонкую ткань белья, под которой пылала невероятно манящая округлая грудь, парень напряженно сглотнул, понимая, что ещё секунда такого сладкого ада и он уже не сможет себя остановить.

— Ева, — зарычал он, стиснув зубы, — пожалуйста, прекрати, ты мучаешь меня.

— Я не хочу, чтобы ты мучился, — послышался возбужденный шёпот в ответ, и он ощутил, как уходит из-под пальцев кружево белья, отдавая рукам обнаженное горячее тело. — Я хочу быть твоей.

Саша напрягал последние душевные силы, чтобы держать себя в руках, чувствуя, как захлёстывает неистовая волна безумной жажды, ненасытного желания овладеть соблазнительницей, сексуально вздыхающей где-то у его уха и бесцеремонно водящей прохладной ладонью уж слишком близко к точке детонации сил телесных.

— Ева, — он готов был хищно вцепиться в горячие губы, дразнящие обжигающими прикосновениями шею, но всё ещё держался, — я не хочу, чтобы ты о чём-то пожалела.

Вместо ответа тонкие пальчики бесстыдно скользнули под чёрную ткань единственной детали одежды, оставшейся на теле мужчины, и это нескромное движение стало последней каплей. Где добрый темноглазый ангел? Со звериным рычанием он завалил искусительницу на спину и впился в вожделенные губы, срывая с неё одежду. В порыве неистовой страсти он целовал и слегка покусывал тонкую бледную кожу желанного тела. Девушка тихо протяжно стонала, зарываясь пальцами в его растрёпанные волосы. Память уже не пыталась сыграть с ней злую шутку, больше не появлялись перед глазами картины из недавнего прошлого, она всецело отдалась настоящему моменту и бесцеремонно получала от него всё удовольствие, какое только он мог дать. Куда исчезла скромная мечтательная девочка? В полумраке мелькал неукротимый огонь жаждущих близости зелёных глаз. От ощущения острых ноготков легко царапающих спину, Саше окончательно снесло голову, он оторвался от жадных прикосновений к разгоряченной коже, в иступленном порыве сжал руками плечи избранницы, вдавливая хрупкое тело в подушку, припал к её обнаженной груди своей и был уже так близок к последнему шагу. Безумно близок. Но в слабом отсвете настенной лампы глаза напротив блеснули неожиданным страхом. Этот мимолётный испуг, словно щёлкнул бичом безжалостного укротителя где-то возле самого уха, заставляя хищное желание отхлынуть, бешеного волка — забиться в самый тёмный угол сердца и заскулить беспомощным щенком. Парень резко отпрянул от желанного тела. Даже слишком резко, будто вдруг увидел под собой не страстную возлюбленную, а рогатую демоницу с испепеляюще-развратным взглядом. Ева быстро приподнялась, прикрываясь одеялом, и недоуменно уставилась на растерянного друга, который, сидя уже на другом конце кровати, в панике пытался придумать, как объяснить свои неадекватные действия. Но оправдываться не пришлось, девушка поняла всё сама. Поняла, уткнулась носом в свои укрытые колени и тихо вздохнула, усмиряя собственное бушующее влечение к явно потерявшему пыл мужчине.

— Прости, — послышался её шёпот в темноте.

— Нет, это ты меня прости, — Саша подвинулся ближе, осторожно и нежно обнял её за плечи. — Я сделал тебе больно?

— Нет, — она подняла чуть влажные глаза, — просто не думала, что ты можешь быть таким. Вот и испугалась немножко.