Порочный треуогльник - Людмила Зенкина

— Bon AppИtit[3], - как раз вовремя вмешался в диалог приветливый голос официантки, она поставила на стол тарелки, разложила приборы, не обращая внимания на разыгрывающуюся перед ней сцену, и с вежливой улыбкой удалилась.

Саша растерянно посмотрел на свой суп. Резко прерванная нить разговора унесла с собой часть его гнева, но оставила неприятный осадок раздражения и недосказанности на сердце. Настроение было испорчено, есть уже не хотелось.

— Из-за этого ты решила пойти в их проклятый дом одна? — после недолгой паузы тихо спросил мужчина. Ему не хотелось больше оставлять недомолвок.

— Прости, — шепнула Ева, снова уткнувшись взглядом в стол, — я действительно не хотела, чтобы ты пострадал, но не нужно винить себя в том, что я согласилась уехать с ними. Мне просто было страшно. А потом я как-то совсем потерялась и стала думать, что пала слишком низко, считать себя недостойной чьей бы то ни было любви. Поэтому написала тебе и родителям такие письма.

— Почему ты решила, что недостойна? — с искренним непониманием сокрушался друг, стараясь подавить вновь зарождающуюся ярость и негодование.

— Ну, я, — она замялась. — Я не могу сказать…

Его кулаки снова сжались.

— Как мне хочется стереть обоих с лица земли, — тихо прошипел Саша, не в силах сдерживать всех вновь поднявшихся чувств. Он наконец понял, что именно произошло, теперь сомнений не оставалось.

— Не нужно, — неожиданно ласковый голос возлюбленной заставил его отвлечься. Ева перешагнула через все свои эмоции и накатывающие слёзы, чтобы только закончить наконец этот разговор. — Прошу тебя, — она положила прохладные пальцы на его руку, — давай, забудем. Это всё было в прошлой жизни, которую лучше не вспоминать.

Парень глубоко вдохнул, выдохнул медленно, стараясь успокоиться, накрыл своей ладонью белую ручку девушки, взглянул в её глаза с прежней добротой и теплом, лишь немного разбавленными отчаянно подавляемым гневом.

— Хорошо. Прости, я, наверное, не могу пока спокойно говорить об этом.

Подруга улыбнулась так мило, как только умела.

— Это было не здесь и не с нами, — произнесла она тихо, — ни к чему думать иначе.

После тяжёлого откровения обед показался невкусным, даже долгожданные сладости не принесли блондинке особого удовольствия. Она десять раз отругала себя за то, что завела болезненную тему и в конечном итоге решила, что больше не будет говорить об этом никогда. Если будет нужно, переживёт все свои всплески воспоминаний и эмоций сама, чтобы только не увидеть снова в родных тёмных глазах зловещего огня, который пугал и заставлял чувствовать себя страшно виноватой. Саша почти всё время молчал, обдумывал что-то, возможно, тоже винил себя, а может просто осмысливал всё услышанное. Постоянный недосып и без того сделал его раздражительным и, хоть он никогда не позволял себе негативных выпадов в отношении избранницы, её невыносимо коробило то, что именно она так сильно испортила настроение своему доброму покровителю.

— Пойдём домой, — проронила она, так и не доев своего кусочка торта. — Мне кажется, ты устал.

— Есть немного, — вздохнул мужчина, отвлекаясь от тяжёлых думю. — Скоро начнёт темнеть. Ты права, нужно идти.

— А знаешь что? — вдруг лукаво улыбнулась собеседница, в надежде чуть развеять дурные мысли. — Давай, сегодня устроим ужин при свечах.

Саша посмотрел на неё удивлённо, слегка усмехнулся в ответ.

— Давай. А что мне приготовить для этого ужина?

— Я не хочу, чтобы ты что-то готовил, — заботливо промурлыкала Ева. — Ты должен немножко отдохнуть. Мы купим замороженную пиццу и какой-нибудь махонький тортик. Думаю, этого вполне хватит.

— День отказа от здоровой пищи? — шутливо спросил парень. План сработал — от ласковой улыбки любимой спутницы, настроение у него начало подниматься.

— Моему желудку тоже нужен выходной, — ухмыльнулась девушка, с долей неприязни вспоминая утреннюю овсянку. — А тебе явно необходимо поспать.

— Может быть, — он потёр уставшие глаза и, оставив чаевые, последовал за прохладными тонкими пальчиками, тянущими за руку к выходу из тихого кафе.

Зайдя по дороге в небольшой продуктовый магазинчик, уставшие спутники накупили фруктов, замороженных полуфабрикатов, печенья, пирожных и со всем этим добром завалились в тёмную квартиру. Ева практически насильно затолкала Сашу в свою кровать, чтобы тот поспал хоть часок, пока она разберёт пакеты, решит, что именно приготовит (читай «разморозить») на ужин и накроет на стол. Мужчина хотя и с трудом, но всё же, поддался её мольбам, решив, что он действительно стал не в меру раздражительным и невнимательным из-за своей вынужденной бессонницы. Взяв с подопечной обещание разбудить его ровно через час, он практически тут же отключился, удобно устроившись в мягкой кровати (ни в какое сравнение с его лежанкой она, естественно, не шла, так как в съёмной квартире оказалось на удивление мало одеял и покрывал). Коварный план вступил в действие. Конечно, девушка не собиралась будить его, да и ужин её не интересовал (ну съела втихаря одну пироженку — разве это еда?). Чтобы не оставаться в одиночестве надолго, она устроилась под настенным светильником в кресле, недалеко от кровати, где мирно посапывал до невозможного вымотанный за эти дни покровитель, и взялась снова за свой роман. Обманщица решила, что Саша должен выспаться как следует, а потом… потом, возможно, она сможет порадовать его ещё чем-нибудь.

Неожиданно нахлынувшее вдохновение настолько увлекло писательницу, что она напрочь забыла о времени. Глаза её начали слипаться только, когда электронные часы коротким писков возвестили, что за окном давно уже ночь и на циферблате высветились цифры «2:00». Ева не спеша размяла затекшую шею, отложила в сторону тетрадь. Друг спал крепко, глубокого спокойного дыхания почти не было слышно в тихой комнате, всё то время, пока она писала, мужчина даже не двинулся во сне (хотя, если бы он и двинулся, да хоть встал и вышел, она была так увлечена, что, пожалуй, не заметила бы этого). Сейчас ей хотелось спать, но прогонять парня из своей кровати не было желания, как, впрочем, и устраиваться на его импровизированной постели — она не выглядела слишком уж удобной. Девушка в полумраке подошла ближе, взглянула на спящего с умилением, затем окинула взглядом его тело. Он лежал поверх одеяла в джинсах и свитере, как пришёл с улицы (ай-ай-ай! Но, в общем, она сама не дала приятелю раздеться). Блондинка недовольно покачала головой и взялась стягивать с него тёплый джемпер. Саша морщился и постанывал во сне, но Морфей слишком крепко сжимал его в своих объятьях и даже при всех экзекуциях мужчина никак не просыпался. Не открыл он глаз и когда тонкие пальчики стянули с него футболку, а за ней и джинсы. Наконец Ева, довольная собой, воззрилась на плоды своих трудов — почти голый покровитель бессильно раскинулся на её кровати, не в силах разорвать путы долгожданного сна, чтобы понять, почему вдруг стало как-то слишком прохладно.