Социализм. История благих намерений - Александр Монович Станкевичюс

У католиков же осталось всего два действующих храма (Лурдской Божией матери в Санкт-Петербурге и Святого Людовика в Москве – оба спаслись только потому, что были связаны с посольствами Франции).

Начало войны страна прежде прекрасных белых колоколен встретила без единого их звона. Однако сама война остановила почти завершенный процесс уничтожения института Церкви – и в том, как изменились отношения Церкви и большевиков к 1943 г., можно видеть едва ли не высший промысел. А в начале 1945 г. председатель президиума ВС СССР Михаил Калинин скажет корреспонденту «Комсомольской правды», что «конечно, атеизм остается основой программы, мы от того, что религия – опиум, не отказались. Но надо мягче. Главное все-таки – пропаганда, разъяснение… согласно Конституции, у нас есть признание Церкви. Войны у нас с ней нет». Как это произошло? Оккупация немцами западных территорий СССР стала началом религиозного возрождения в этих регионах. Речь шла о тысячах церквей, которые заново были открыты с разрешения оккупационных властей. За годы оккупации на территории, которая была подконтрольна Оси, по данным Совета по делам РПЦ, около 9400 храмов начали работать заново, еще 60 монастырей заново заселились монахами и монахинями. Из них 2000 – в России и 5400 – на Украине. Разумеется, национал-социалисты делали это не по доброте душевной, а в расчете использовать такой контраст для пропаганды и завоевания доверия у местного населения (в самой Германии и Польше христианство подвергалось преследованиям). Как бы то ни было, факт остается фактом: война стала случайной причиной религиозного возрождения, и советскому руководству, которое в 1943 г. уже стояло перед открывшимися перспективами территориального расширения на те территории, где позиции религии были очень крепки, нужно было менять свое отношение к Церкви.

Тем более сама Церковь показала себя во время войны с очень патриотических позиций, развернув широкую деятельность в оказании помощи раненым, сборе средств для фронта (было собрано 300 млн рублей) и даже смогла профинансировать создание целой танковой колонны «имени Дмитрия Донского». Все тяжелее становилось обосновать преследование верующих как опасных для социалистического строя элементов. Кроме того, уход верующих в подполье за годы гонений сильно осложнял задачу по борьбе с религией и угрожал советскому строю – религию почти невозможно стало контролировать. Поэтому в сентябре 1943 г. Сталин лично встретился с тремя православными иерархами (надо сказать, что к тому времени православных иерархов в живых оставалось совсем немного), обговорил условия, поинтересовался нуждами Церкви и приказал обустроить все для возобновления деятельности Церкви в тех рамках, которые были заданы встречей. Затем оставшиеся в живых после репрессий иерархи избрали патриархом Сергия – вопреки домыслам тех, кто называет нынешнюю РПЦ «сергианской», уже давно числившегося среди наиболее вероятных преемников почившего патриарха Тихона.

Отныне отношения с Церковью регулировались Советом по делам РПЦ под руководством Георгия Карпова, нацеленного на построение с патриархом доверительных и благоприятных отношений и предотвращение перегибов местных властей против верующих (за что при Хрущеве Карпова будут обвинять в намеренной работе на церковников). Политика большевиков теперь была диаметрально противоположна 1930-м гг… Вместо прежней политики раскалывания Церкви на секты государство всячески старалось объединить все русское православие под властью московского патриарха, одновременно способствуя укреплению его влияния по сравнению с теми канонами, что были определены к фигуре патриарха на Поместном соборе 1918 г. Советское государство тем самым экономило силы, ведь для контроля влиятельной религии проще было опираться на одну фигуру, чем на множество сект, и уж тем более пытаться контролировать подполье. Разумеется, Церковь оставалась полностью зависимой от расположения властей и даже не имела собственного юридического лица. Оттепель в отношениях социализма с религией была продиктована исключительно не зависящими от режима обстоятельствами, которые большевикам пришлось признать и принять как новую реальность. Когда Красная армия освобождала оккупированные нацистами территории, не могло быть и речи о том, чтобы снова начать гонения на религию в духе 1920-1930-х гг. Это было бы воспринято не в пользу советской власти как населением, так и международным сообществом. Ситуацию осложняло для социалистов и то, что победа в войне расширила сферу влияния СССР на огромные территории Восточной Европы, где проживали миллионы славян и православных. Учитывая статус страны-освободительницы и эти обстоятельства, советское государство решило использовать православие для укрепления советской власти и реализации нового проекта Сталина по превращению Москвы в мировой центр православия. Планировалось создать в Москве и в лице московского патриарха противовес и даже альтернативу власти папы римского, который активно боролся с коммунизмом в союзе с западными державами. Поскольку под властью Советов оказались такие ключевые православные страны, как Болгария, Румыния, Сербия (Югославия), нужно было быть совсем безумным политическим самоубийцей, чтобы не воспользоваться таким историческим шансом. В 1940-е гг. советская власть решила отодвинуть идеологию на второй план, отдав приоритет прагматизму и заигрыванию с русским патриотизмом. Перемены были подхвачены православными за рубежом: например, сербский патриарх Гавриил прямо говорил, что «первенство в православном мире должно принадлежать Московскому патриарху, и Русская церковь должна стать матерью для славянских церквей» [294, с. 253].

С 31 января по 4 февраля 1945 г. в Москве состоялся Поместный собор, на котором был избран новый патриарх Алексий и принят документ «Положения об управлении РПЦ». В Соборе приняли участие 171 делегат из СССР и Америки, из них 4 митрополита, 13 архиепископов, 29 епископов, 3 архимандрита, 2 игумена, 68 протоиереев, 8 священников, 2 диакона, 4 монаха и 38 мирян. На Соборе присутствовали патриархи Александрии, Антиохии и Грузии. Поэтому в законности православной патриархии сегодня вряд ли могут быть сомнения, даже при неоднозначности избрания Сергия. 22 августа 1945 г. Совнаркомом было принято постановление, в котором перечислялись новые права Русской церкви. Патриархия, епархии, приходы, монастыри получали ограниченные права юридического лица. Теперь они могли, получив разрешение Совета по делам РПЦ, приобретать транспорт, производить церковную утварь, продавать ее, арендовать, строить и покупать дома для своих потребностей, а также открыть счета в Госбанке СССР. Непосредственно патриарху, после беседы со Сталиным в судьбоносном 1943 г., транспорт, резиденция и особое продуктовое обеспечение (подобно тому, как обеспечивалась советская номенклатура) были предоставлены двумя годами ранее.

Тогда же были определены следующие правила проведения богослужений и таинств, которые включали в себя следующее:

– богослужения проводить только в стенах храмов и молитвенных домов;

– все собрания общины проводить только в пределах стен храма;

– крестные ходы – исключительно вокруг здания церкви;

– проведение процессий, обрядов, похорон с процессиями до кладбища – если за пределами храмов, то только с разрешения местных властей;

– беспрепятственный колокольный звон (напомню, что накануне войны он прекратился, вот почему это стоит выделить отдельно);

– проведение обрядов на дому