Алексей Навальный. Гроза жуликов и воров - Константин Воронков

Факт появления телека давал ощущение победы, потому что они сами пришли и решили наши дебаты запустить в эфир. Потратив минимальные деньги, группа активистов сделала интересный и конкурентный проект. ТВЦ, конечно, не Первый канал, но все равно было любопытно посмотреть, как это работает. Я был уверен, что на фоне всех остальных политических шоу, этого голяка и тухлятины, мы сделаем что-то стоящее, сможем показать интересных людей, привлечь принципиально новую аудиторию, сделать качественный продукт. И сам процесс съемок был весьма увлекательным: приезжала целая фабрика. Меня это захватывало. И я, конечно, понимал, что для моей политической деятельности, где вопрос узнаваемости имеет значение, это было тоже важно. Но не я один оказался такой хитрый. Сурков и все те, кто запретили мне быть в кадре, они были не идиоты и точно так же это хорошо понимали. Но все равно в качестве шеф-редактора я определял темы, командовал ведущими. Для меня стало открытием, что ведущий на телевидении совершенно не обязательно что-то решает. В общем, это должно было быть полноценной работой. Несколько месяцев шли переговоры. Я советовался с разными людьми, и мне сразу предсказали, что тебя ждет яркая, но короткая телевизионная жизнь…»

NAVALNY.LIVEJOURNAL.COM:

barabanch учинил очередное расследование. На этот раз про закрытие «Бойцовского клуба». Почти всё верно. Но почему-то он не упомянул эпизод, когда мне звонил Путин и угрожал, а я бесстрашно кричал ему: «Вы не смеете! Конституция гарантирует нам свободу слова! Ведь вы же клялись на ней!»

«…Можно предъявлять претензии Соловьеву, что у него бесконечно Проханов, Жириновский и Веллер, но понятно почему. Ему просто не разрешают. Когда его спрашивают, почему вы не приглашаете Навального или еще кого-то, а он пишет – я с националистами дела не имею, это просто смехотворно. Потому что ты понимаешь, что не он решает, кто будет гостем. Им выдают в Кремле список, кого можно, кого нельзя, и вот с этим списком попробуй получи рейтинг.

Но я не собираюсь никого из них жалеть, ни Познера, ни Соловьева. У меня к ним нет ни малейшего чувства жалости, ни даже уважения к их великой профессии. Никто не заставляет это делать. И профессионализм здесь ни при чем. Я посмотрел изнутри и понял, что никто из них не будет голодным, если останется честным гражданином. Не думаю, что Лобков[15] был очень счастлив, но он развернулся и пошел снимать передачи про растения. Если ты профессионал, ты сможешь делать продукт, за который тебе не будет стыдно…»

NAVALNY.LIVEJOURNAL.COM:

Вчера на ОРТ смотрел ток-шоу «Решайте сами» (или как-то так).

Главное политическое ток-шоу страны.

Тема: «Хочет ли Запад сделать Россию сырьевым придатком?»

Ведущий – небритый чувак в полосатом костюме по имени Максим – завершил программу следующим образом:

«Сам Господь Бог, а никто иной, повелел России быть сверхдержавой!»

Впрочем, от похода на телевидение польза была: весной 2007-го предвыборного года Алексей стал первым российским политиком, кто понял, что пришло время осваивать новые (единственно доступные оппозиции!) медийные технологии – Интернет. В «Яблоке» его идеи не пригодились, и тогда он убедил Марию Гайдар (первый номер в Московском списке партии «Союз правых сил») и Никиту Белых (председателя СПС) провести избирательную кампанию в Сети. Навальный обратился к профессионалам, которые сняли десять видео для Белых и несколько десятков роликов для Гайдар[16].

«…Я подружился с Белых и давал им кое-какие советы. Никита был новый человек, восприимчивый к новым идеям, и мы с Гайдар смогли его убедить. Это был очень интересный опыт: они смогли добиться определенного накала борьбы; они в тот момент занимались реальной политикой, стали врагами Кремля, их мочили. Вот у них-то как раз тогда отрезали: они не получили 5 %, но больше 3 % набрали точно.

Вся избирательная кампания была сведена к тому, что надо мочить СПС. Недаром прямо перед выборами в телеке был активирован так называемый журналист Мамонтов, главным обвинением которого было то, что Маша с друзьями отмечала свой день рождения в ночном клубе. Но Гайдар им весело ответила роликом „Дявол“ про Путина. Это был настоящий фурор, газеты печатали из него скриншоты, все обалдели от ее смелости…»

Националист

В последние дни лета 2006 года в городе Кондопога недалеко от Петрозаводска произошли события, которым еще предстоит занять свое место в учебниках новейшей истории России. По официальной версии, двое местных жителей поспорили в ресторане с официантом, нелегальным иммигрантом из Азербайджана, спор перерос в драку, азербайджанец позвал на подмогу представителей кавказских диаспор, которые стали избивать всех подряд. Погибли двое случайных прохожих.

Начавшиеся как пьяная драка и переросшие затем в массовые беспорядки события, в ходе которых местные жители требовали не только найти и наказать виновных, но и выселить всех приезжих кавказцев, а заодно и азиатов, не стали чем-то совсем неожиданным; вопрос, витавший в воздухе несколько предыдущих лет, был лишь в том, где и когда загнанный внутрь конфликт выйдет наружу. Расцветшая пышным цветом так называемая этническая преступность, на которую власти многие годы предпочитали закрывать глаза – либо по коррупционным мотивам, либо чтобы «не создавать напряженность», – послужила для многих причиной обострения национального чувства, принявшего в Кондопоге форму погромов. Обществу стало понятно, что национальный вопрос вышел на первый план российской политической повестки и замалчивание или репрессии не способны его разрешить.

Нелегальная и бесконтрольная миграция и ее последствия были той темой, к открытому обсуждению которой Навальный всегда призывал. Последовавший за Кондопогой год оказался для него насыщенным: впервые в России он предложил провести избирательную кампанию в Интернете; чуть было не стал телеведущим и уголовником, но главное – вместе с Сергеем Гуляевым[17], Захаром Прилепиным и другими национал-демократами учредил политическую организацию – Национальное русское освободительное движение «Народ». В своем Манифесте народники заявили:

«Если Россия не обретет национальную программу будущего, то страна распадется и исчезнет с политической карты мира. России нужна новая, национально мыслящая и социально ответственная власть. Представители сегодняшней элиты, какими бы лозунгами они ни прикрывались, не в состоянии привести страну ни к чему, кроме развала и исторического краха. Борьба за радикальную смену элит – важнейшая задача движения НАРОД, которое мы создаем. Первого в новейшей истории России национально-демократического движения».

Большинство либералов, друзья и семья Навального были в шоке: одно дело говорить о своих взглядах, и совсем другое – объединяться в организацию с теми, кого они считали чуть ли не маньяками, – с националистами. Людмила Ивановна просто попросила сына больше с ней о политике не говорить. Она была уверена, что им больше нечего обсуждать.

Родители Навального играли в ту же игру, что и вся страна: проблема, конечно, есть, но говорить о ней неприлично. Он и не стал никого убеждать, объяснений со временем оказалось достаточно: сперва близкие согласились с его правом на свою точку зрения, а потом, когда оказалось, что речь идет о нации, но не о составляющих ее национальностях, постарались его понять. Со временем его аргументы поняли даже многие несогласные с ним либералы. Они признали, что замалчивать проблему – не лучшая стратегия. Сегодня коллеги-политики называют его демократом с националистическими убеждениями, а не националистом с демократическими. Мария Гайдар говорит, что главное для него – закон и мораль, и не боится, что идея может их перевесить.

«…Вся либеральная общественность меня знала. И все они знали о моих взглядах. Все они со мною работали на правозащитных проектах и видели, что мы из одной тусовки. Просто они играли в такую детскую игру – „да“ и „нет“ не говорите, следовали сложившейся в их среде аксиоме – националистам трибуну давать нельзя! А аксиома эта давно не работает. Они замалчивают совершенно реальные, актуальные темы. Но ведь это глупость. Отчасти они даже со мной соглашаются, но им не нравится само слово „национализм[18], оно их напрягает. Но что они могут возразить содержательно, когда я говорю, например, что нужно ввести визовый режим со странами Закавказья? Когда это говорит Белов[19], они начинают рвать на себе рубашку – фашисты! А когда это говорю я, то, вроде, и нормально, это, мол, его точка зрения…»

«Народники» отнеслись к Движению серьезно: они писали программные документы, участвовали в «Русских маршах», выпускали видеоролики против нелегальных эмигрантов и в защиту этнических русских. На «Народ» Алексей возлагал большие надежды, рассчитывая, что Движение станет той полностью отвечающей его взглядам платформой, с помощью которой он начнет играть уже самостоятельную политическую роль. Однако оно, несмотря на все усилия, не состоялось. В начале 2007 года общество, как и семья Навального, не хотело даже слышать про национал-демократию; по большому счету, тогда оно не делало никакого различия между нею и шовинизмом или даже фашизмом. Последовавшая эволюция взглядов стала особенно заметна к следующему выборному циклу 2011-го, когда все российские политические силы принялись растаскивать национальную идею по своим предвыборным кампаниям. Впрочем, и сами националисты оказались не готовы к созданию широкой коалиции, на что рассчитывал Алексей.