Алексей Навальный. Гроза жуликов и воров - Константин Воронков

С маркетинговой точки зрения, прошедшие в парламент характеризовались следующим образом: КПРФ – для всех любителей СССР и части ненавистников ельцинского режима; «Единство» – для тех, кому государство как таковое важнее программы и идеологии, а также для всей растущей армии фанатов Путина; «Отечество – Вся Россия» – то же самое, что «Единство», только для фанатеющих от Лужкова и тащащихся от Примакова; «Союз правых сил» – для молодежи, среднего и малого бизнеса и всех тех, кто еще верил в себя; «Блок Жириновского» – для поклонников таланта Жириновского. Шестой (и последней) из преодолевших проходной 5 %-й барьер была партия «Яблоко», возглавляемая Григорием Явлинским. Эта партия всегда стояла особняком в российской политике: как и всякая оппозиция, она была против многих действий власти; однако в отличие от других почти всегда предлагала альтернативу. Если бы в России был возможен либерализм в европейском его понимании, «Яблоко» следовало бы назвать социал-демократической партией. Основным его электоратом было принято считать творческую и научную интеллигенцию.

Из беседы с Алексеем Навальным:

«…Выбор, по большому счету, был между коммунистами и „Яблоком“. Жириновский очень талантливый политик, но никто и никогда его не воспринимал как человека, который борется за власть, никто не относился к нему серьезно. Поэтому как политическую партию ЛДПР я никогда не рассматривал. Коммунисты же были номенклатурой, у них были свои губернаторы, и сама эта советская идея совершенно не годилась, они идеологически были для меня неприемлемы. А „Яблоко“ выступило против Путина, и там не было этих комсомольцев, как в СПС. Альтернативы ему к 1999 году не было. К тому времени стало понятно, что это единственная последовательная демократическая партия, которая говорила об идеях и не разменивала эти идеи на деньги, должности или посты. И когда я оказался внутри, я только в этом убедился. У „Яблока“ была куча проблем, связанных с вождизмом Явлинского, с тем, что оно превращалось в секту, не было никакого управления, но это были люди, которые отстаивали свои политические взгляды. У них была идеология, у них была система ценностей и, в целом, они действовали последовательно.

Подавляющее число людей туда пришло из личной симпатии к Явлинскому. А я не был таким человеком. Я на него не молился, а всего лишь считал самым порядочным и честным политиком. Когда-то я его ненавидел, потому что он был против Ельцина и Чубайса, но к концу 90-х понял, что комсомольская сволочь все разворовала и Явлинский был прав. Когда пошли разговоры про барьер, было понятно, что это направлено, в первую очередь, против него. Тогда я решил – из принципа вступлю! И пошел в „Яблоко“. А надо сказать, тогда они все были крутые. У них были депутаты, которые были вообще небожители. Чтобы вступить в партию, надо было сперва стать сторонником, потом стать кандидатом в члены, собрать какие-то рекомендации, потом тебя на год подвешивали и только после этого принимали.

Офис партии находился на Новом Арбате. Я туда пришел прямо с улицы, без предупреждения или какой-то рекомендации, позвонил в дверь и вошел. Не знаю, чего я ждал, но первое впечатление не соответствовало моему представлению о парламентской партии: там был адский бомжатник, клуб опустившихся активистов. Они обсудили меня на какой-то комиссии и после этого отправили в отделение в Юго-Восточном округе, где я жил. Я прихожу, там сидит какая-то тетушка и очень подозрительно на меня смотрит. Не знаю, может быть, к ним давно никто не заходил, а может, это входило в ее обязанности – так на всех смотреть. А я прилично оделся, в костюм. Появляются еще какие-то люди. И они начинают меня спрашивать – для чего вам это надо? Такое ощущение, что вот-вот начнут отговаривать. Они-то все думают, что ты пришел что-то мутить. Это начало путинского времени, тогда в партии по убеждениям уже почти не вступали. И потом меня это в „Яблоке“ все время сопровождало – никто не мог понять: а что я там делаю? Разговоры были примерно такие: денег мало или вообще нет, почему ты не идешь работать, не займешься чем-нибудь нормальным? И меня это очень бесило, в этом была главная проблема: они сами осознавали свое убожество, не верили в собственные политические силы…»

NAVALNY.LIVEJOURNAL.COM:

Будни партстроительства

Только что объявление по громкой связи в офисе РОДП «ЯБЛОКО»: «Уважаемые сотрудники, женский туалет на третьем этаже возобновил свою работу».

«…За первый год работы зарплату я не получал. Потом получал, но небольшую. Параллельно подрабатывал как юрист: помогал оформлять разные бумаги, консультировал, что-то делал для Антимонопольной службы. Много денег это не приносило, но когда в „Яблоке“ вообще переставали платить, семью я мог содержать.

Единственная осмысленная деятельность в партии заключалась в том, что некоторые люди ездили в регионы и контролировали выборы, за что получали какие-то деньги. А в 2001 году стало понятно, что надо начинать готовиться к выборам в Госдуму 2003 года. И появились два таких товарища, Даниил Мещеряков, который в Хельсинской группе работал директором, и Тимофей Нижегородцев, ставшие моими политическими отцами. Они как-то охмурили Явлинского, и он их назначил главными по выборам. Потом, правда, разогнал, как он это всегда делает. Они оба живут в Марьине, мы были в одной партячейке, и, может, поэтому они мне сказали: „Давай вместе заниматься выборами“. Денег никаких не платили, но мало-помалу я стал включаться в эту работу. И увидел, насколько все развалено и убого, и что все несчастья демократов и партии „Яблоко“ связаны не с тем, что их цензура как-то зажимает или телевидения у них нет, а с тем, что никто ничего не может делать. Лишь бы урвать, коррупция там чудовищная. Как и в любой партии формата 90-х годов. Там же до сих пор одни и те же люди, одно и то же кочующее из одной партии в другую жулье и ворье. Эти профессиональные политтехнологи, профессиональные партийцы, они побывали во всех партиях, на всех выборах поработали, все, что можно, курировали. И я решил – значит, нужно заниматься самому.

Мы были первыми, кто занялся уличной политикой. Я возглавил в партии группу проведения акций, в этой группе очень хорошо работало „Молодежное Яблоко“, которым руководил Илья Яшин[13]. Концепция Мещерякова и Нижегородцева, которую я реализовывал, была такая: раз в СМИ не попадешь без информационных поводов, нужно создавать эти информационные поводы самим. Сейчас это может показаться странным, но тогда централизованно этим никто не занимался. Все делали мероприятия и акции под существующие события. А мы стали эти поводы изобретать сами. Это было особенно важно, потому что партия „Яблоко“ катилась по наклонной, она должна была биться за выживание. Митрохин, руководитель московского отделения, который потом стал председателем вместо Явлинского, эту идею поддержал, и поэтому, когда случились выборы 2003 года, я возглавил московский предвыборный штаб. Мы работали как проклятые. Например, приходит фура с агитационными материалами в четыре часа утра. Я звоню Яшину и говорю: езжай в Бирюлево и разгружай эту фуру. И он ехал, искал каких-нибудь таджиков и сам всю ночь ее разгружал. И все это, разумеется, на энтузиазме. Зарплата была 300 долларов. Мы были очень политически мотивированы.

Я на своей шкуре испытал эволюцию взаимоотношений милиции и манифестантов. Когда мы начали это делать в 2001 году, мы проводили митинги и пикеты прямо у 2-го подъезда Госдумы. Это не было проблемой: нам давали разрешения и не задерживали. И постепенно с 2003 года начались административные задержания, суды и штрафы за каждую акцию. Сначала нам не разрешали возле Думы, потом только на другой стороне, потом только у Карла Маркса, а потом вообще запретили. У Мосгордумы можно было пикетировать прямо у входа, а потом только где-то в сквере на Тверском бульваре. У меня административных задержаний, наверное, штук тридцать.

NAVALNY.LIVEJOURNAL.COM:

Мировой судья:

– Как я могу слушать дело, если ваша личность не установлена? У вас совсем нет никаких документов?

m_gaidar:

– Нет. Никаких нет.

Мировой судья:

– Ну что же делать тогда?

m_gaidar:

– Слушайте, ну зайдите в Интернет, там полно моих фотографий.

«…Никто не верил, что „Яблоко“ может провалиться, но стратегии через десять лет стать депутатом у меня тоже не было. Я шел в политику для того, чтобы отстранить от власти одних людей и привести к ней других. Я, конечно, не верил, что Явлинский станет президентом, но надеялся, что создастся большая демократическая коалиция, которая отхватит себе большой кусок власти. Мы хотели продвигать конкретных людей, чтобы они стали депутатами. А мы бы были их помощниками. Борьба одних людей против других была тем, что меня больше всего интересовало. Мы хотели показать, что предвыборная кампания не означает, что сразу крадут все деньги и не будут ничего делать. Мы проводили кампанию нового типа, по крайней мере, для „Яблока“: раздавали листовки на пикетах, агитировали лично.