Босиком по волнам - Валентина Осколкова

зорких глаз и загребущих рук младших учеников. К счастью, немногие стремились попасть в здешние места из-за страха перед Границей Ада, которая и была источником всех — или почти всех — бед. До неё, впрочем, оставался почти день пути — достаточно далеко, чтобы избежать большей части опасностей, и всё равно в каждом новом поколении воспитанников находились непоседы, которые устремлялись именно туда.

В прошлый раз переполох устроил именно Маки-Велли, хитростью и уговорами сколотив команду из тринадцатилетних искателей приключений, и заслужил таким образом своё прозвище, «Прохиндей». Именно потому-то сейчас он и переживал больше других — знал, чем может обернуться такая вылазка. Двенадцать лет назад спасать их отправилась Нотта-Кракен с пятью помощниками, а вернулись тогда только трое — остальные пали жертвами чудовищного вихря, налетевшего с Границы Ада. Весь тот час, пока лодка не трогалась с места — Корво какое-то время мутило от малейших передвижений из-за злоупотребления собственным даром — Маки-Велли то ёрзал на лавке, то воспарял над нею, словом, места себе не находил. В какой-то момент ему померещилось, что по волнам плывёт окровавленная детская сандалия, но, к счастью, это оказались всего лишь водоросли.

«Пусть помучается, — лениво размышлял про себя Корво, косясь на него. Из раскуренной трубки поднимался терпкий дымок и стелился над водой, точно клочья тумана. — Из таких вот бывших проказников лучшие наставники выходят».

— Я понял,— произнёс вдруг Маки-Велли, точно откликаясь на его мысли. — Взрослые на самом деле не глупее детей и тоже могут выдумывать хитрые каверзы. Только они понимают лучше, к чему это может привести!

— Опа, — удивлённо вскинул брови Костомару, отвлекаясь от созерцания ночного океана. — Неужто дошло?

А Корво в кои-то веки не нашёлся, что съязвить, и молча похлопал бывшего ученика по плечу.

***

Тих и безмятежен вечер у Границы Ада.

Прошивают завесу мглы на горизонте живописные синеватые зарницы, уютно клубятся грозные косматые тучи, танцуют багровые вихри, скитаются в океанских глубинах кошмарные чудовища, опасливо избегая встречи с диковинной оранжевой лодкой, бодро скачущей по волнам…

Яркий окрас, как известно — знак опасности, а детские голоса — вдвойне.

Ведь других детей тут не встретишь, кроме как с Небывалого острова — а какому чудовищу охота связываться с одарёнными детишками, следом за которыми вдобавок наверняка приплывёт Очень Сердитый Кракен?

Нет, конечно, чем ближе к Границе Ада, тем выше шанс встретить создания более кошмарные, чем разумные, из тех, что сначала хватают, топят и жрут, а потом уже задумываются, отчего у них вдруг несварение случилось — но до них ещё добраться надо!

А пока лодка неслась вперёд, взяв курс прямиком к той самой Границе Ада и давно оставив позади Небывалый остров — а с ним и всякие сомнения, и так-то не особо свойственные воспитанникам Приюта; и обиженную Тику с её диковинным фонарём, собранным из деталей того древнего механизма; и зыбкую иллюзию самой себя, как ни в чём не бывало покачивающейся на волнах у причала.

— Надеюсь, госпожа Тея не сунется проверять свою лодку, — озабоченно пробормотал Нино, первым высказав витающее в воздухе опасение.

Ему пришлось взять на себя роль движущей силы — иных способов сдвинуть лодку с места они не нашли, а Тика, раздосадованная, что её не берут, помогать отказалась наотрез, хотя поначалу, разглядывая лодку, и бормотала интригующе «Интере-есненько…»

— Ай, да она о ней вообще не вспоминает, — только отмахнулась Нуна. — Тем более Кио расстарался… Правда, Кио?

Названный Кио — тот самый смуглый паренёк с соломенными вихрами, которого Нино с Нуной выдернули в обеденном зале — осторожно пожал плечами:

— Ну если не заштормит, и полог не развеется… Или если ветер с Границы Ада не налетит, или кракен не разыграется, или…

— Эй-эй, уймись! Просто скажи, что ты постарался, а то для чего мы тебя вообще потащили?

— Полагаю, — всё так же осторожно отозвался Кио, смутившись от пристального взгляда Нуны, — полог у причала пару часов продержится, но…

— Вот и славно, — кивнула Нуна, — нам большего-то и не надо. Мы же не навсегда, мы утром вернём уже, вот только вытащим Айно — и сразу назад!

Ностра с Чанхелем сидели на корме лодки, вцепившись друг в друга и борта — и молчали, очень прилежно и старательно изображая пустое место.

Потому что кто их, этих старших ребят, знает — Тику просто на берегу оставили, а тебя, может, и вовсе на ближайшем островке высадят, если решат, что мешаешь.

Собственно, Чанхеля-то брать с собой никто и не собирался — это Ностра заупрямился, с мольбой глядя на приятеля, и Чанхель, набравшись духу, объявил, что если его не возьмут, то он устроит самую настоящую голодовку.

Угроза была серьёзной, и Чанхеля взяли на борт.

И вот теперь маленькая диковинная лодка прыгала по волнам, устремившись в сторону увиденных Нострой в том сне острых скал, торчащих из воды когтями невиданного чудовища, — Небывалый остров раз в пару лет миновал их, когда приближался к Границе Ада. Скалы те, вечно усеянные клочьями пены, возвышались буквально на её краю, среди коварных течений, зловещих бурунов и пронизанных багровыми вспышками смерчей, а оттого зрелищем были запоминающимся… И именно подле них во сне Ностры загадочная морская тварь «с во-от такенной пастью» утаскивала несчастного Айно на дно морское.

Тут бы разумному человеку испугаться, но то разумному человеку, а не детям с Небывалого острова.

И лодка торопилась вперёд.

…Темнело на море стремительно, словно кто-то взмахнул — и завесил небо тёмной тканью. А затем другой кто-то — весьма любопытный и родственный по духу воспитанникам Приюта — пальцем проковырял в этой завесе дырочки-звёзды, а потом надавил чуть посильнее и случайно продрал узкий, заваленный набок серп Рохо, а чуть поодаль — и Сохо.

Небесный Путь казался протёртой по шву полосой, с которой то и дело срывались стежки метеоров.

Ностра, убаюканный мерным покачиванием лодки, заснул, привалившись к Чанхелю. Нуна вытянула ноги, облокотившись на борт, и мечтательно задрала голову.

— Ай, красота какая, надо чаще выбираться…

— Один такой уже довыбирался, — напомнил Нино, которому до смерти надоело тащить лодку в одиночку, на голом даре, а потому настроение на него снизошло мрачное и ворчливое.

— Но мы же не босиком по волнам! Да и обидеть нас сложнее, чем нашего милого Айно… Что он сделать-то сможет чудищу?

И, щёлкнув собранными в горсть пальцами, подвесила в воздухе над ладонью огненный