Босиком по волнам - Валентина Осколкова

— Что тебе почудилось? — с подозрением поинтересовался Корво.

— Лодка госпожи Теи, — откликнулся Маки-Велли неуверенно. — Оранжевая, прямо на волнах… А теперь нету.

— Ай, не бери в голову, малец. Её здесь быть не может — когда мы отплывали, она у причала болталась, как обычно, — успокоил его Костомару, но в то же время сощурился задумчиво: значит, намотал на ус предостережение, как бы абсурдно оно ни прозвучало. — Корво дело говорит. Ну-ка, останови лодку, уважаемая. Это молодёжь вечно вперёд мчит, сломя голову — а мы-то люди взрослые, серьёзные, нам сперва надобно подумать.

Урда-Тапу оглянулась на него молча, но с тем особенным выражением лица, которое и без всяких слов ясно доносило её недовольство: мол, раскомандовался тут, малец, плана нет, а всё туда же лезет… Но тут Корво, оценив, насколько далеко позади остался остров, кивнул и сказал, будто бы сам себе:

— Да, пожалуй, тут уже можно…

И лодка начала тормозить.

Ночь, надо признать, была дивно хороша: зябкая, но ясная. Царил полный штиль — чёрная поверхность лишь изредка подёргивалась рябью, а ещё — вспучивалась пологим холмом, когда мимо стремительно проплывала какая-нибудь крупная тварь. К югу виднелась в толще воды крупная стая светящихся медуз, и щупальца их, похожие на волосы красавиц-утопленниц, печально колебались, словно на невидимом ветру. Изредка слышался низкий, протяжный и певучий гул — это обитатели глубин, огромные разумные рыбы, переговаривались между собою на таинственном своём языке. Небывалый остров издали был похож на мёртвую груду камней, и ничто здесь не выдавало бурную жизнь, что шла в его недрах… И лишь Граница Ада на севере осталась прежней — погибельной мглою до самых небес, редкими всполохами синеватых молний и гибкими багровыми воронками ураганов, танцующими у её кромки.

— А у тебя, выходит, идея есть, как мальца отыскать? — кашлянул Коста в кулак. — Что ж молчишь?

— Думаю, — неохотно откликнулся Корво, с некоторым трудом отвлекаясь от созерцания. День, что ни говори, выдался беспокойный, и сейчас больше всего хотелось прикорнуть, хоть бы и под лавкой, а не нестись сломя голову через океан. — Прежде мне случалось разок-другой провернуть кое-какой трюк, когда требовалось найти одарённого ребёнка, скажем, на острове или на корабле… Но такой ребёнок обыкновенно был один среди множества неодарённых, если не считать врождённую способность всех алонкеев, а тут под боком целый Приют. С другой стороны, тогда рядом не было Теи, — с нежностью улыбнулся он ей. — А значит, попробовать стоит. Пожалуйста, говори со мной; выбирай только меня, хорошо?

…Это словно был их тайный шифр — особенный, принадлежащий лишь им двоим. Как зачарованная, Тея кивнула и склонилась к его уху, шепча что-то на незнакомом языке. Может, бессмыслицу; может, слова любви… а может, просто сплетни пересказывала, с неё бы сталось. Но с каждым словом, с каждым звуком Корво ощущал, как искра его дара всё сильнее разгорается, обращаясь пожаром — прямо здесь, посреди бескрайних вод.

«Я — никто, — повторил он про себя старую присказку. — Я — лишь зеркало, что отражает чужие таланты».

И — задержал дыхание.

Мир тут же изменился.

Костомару сидел ближе всех, если не считать Теи, и его дар полыхал ровно и ярко, растекался по телу живым пламенем. Казалось, протяни руку — и зачерпнёшь полную горсть бессмертия. Маки-Велли, тревожный и изменчивый, как его собственные способности, находился чуть дальше и напоминал двойную звезду — и не случайно, ибо он мог не только парить в воздухе, сколько душа пожелает, но и менять цвет кожи, становясь почти невидимым на любом фоне. Таланты великих старух, Вердад и Урды-Тапу, выглядели почти одинаково — огромные, расплывчатые пятна света, немного похожие на те облака хищного тумана, которые окружали садовницу Мору-Дис, нынче, увы, давно покойную…

«Время, — напомнил себе Корво. — Этак я задохнусь, если слишком задумаюсь».

Небывалый остров переливался сотнями ярких искр, точно оживший фейерверк, но среди множества огоньков не было нужного. Чуть в отдалении от него несколько отблесков слились воедино — видимо, охранители проплывали вдоль берега на лодке, но от них Корво отмахнулся почти сразу, чтоб не терять драгоценные секунды. Он хорошо помнил дар Айно — собственно, как и любого обитателя Приюта — и теперь потянулся мысленно не вдаль, а вглубь самого себя, всматриваясь в тёмную поверхность воображаемого зеркала. До тех пор, пока перед глазами всё не поплыло от нехватки воздуха; до тех пор, пока не погасли вокруг все огни-таланты… кроме одного.

Искра промелькнула лишь на мгновение, но этого хватило.

Корво хрипло втянул воздух, едва не закашлявшись, и тут же ощутил ободряющее прикосновение к плечу и услышал шёпот: «Молодец, справился». Вслепую, не размышляя, потянулся, обнял Тею — и поцеловал. Хотел в знак благодарности, да не вышло — поцелуй затянулся.

Лодка покачивалась на волнах.

Маки-Велли на дальней лавке успешно притворялся ветошью.

Костомару Бессмертный, главный сердцеед острова, который и не такого навидался за долгую жизнь, старательно разглядывал собственные ногти, делая вид, что больше его не интересует решительно ничего…

— Десять дней, — мрачно произнесла Вердад, когда поцелуй наконец закончился. — Но больше не проси, ей-ей, не вывезу.

«Какие десять дней?» — хотел спросить Корво, но тут вспомнил про отпуск, хитростью выманенный, и не нашёлся, что ответить. А Тея, смущённо зардевшись, уткнулась ему в плечо.

— Э-эгрхм… — протянул он, прочищая горло. Голос слегка хрипел, как всегда бывает после того, как слишком надолго задержишь дыхание. — Ну, хорошая новость: Айно пока жив. А что до направления… Дотянуться до его дара я сумел лишь на секунду, поэтому показать могу только примерно: вон там, — и он махнул рукой.

Вопреки ожиданиям, никто не возрадовался. Напротив, тишина сделалась какой-то обречённой, гнетущей. Корво недоумённо огляделся — и осознал наконец, куда указывал его собственный палец.

«Граница Ада, — пронеслось в голове. — Ну конечно, куда ещё может сбежать ребёнок, чтобы доставить всем побольше беспокойства?»

Небывалый остров, как правило, дрейфовал в той части океана, куда алонкеи не заплывали. Во-первых, из-за полосы штормов и мощных ветров; во-вторых, из-за коварных рифов; в-третьих, из-за ядовитых туманов, испускаемых двумя подводными вулканами; в-четвёртых, из-за множества чудовищ, обитающих здесь — в том числе кракенов, одного из которых приручила в своё время Нотта… И, наконец, в-пятых — благодаря бдительным охранителям, которые берегли корабли Альбатросов от