Черный Дракон - Денис Анатольевич Бушлатов

— Мне доводилось видеть кассаторские луки, не утруждайся, — теллонец поднимается со стула, накидывая капюшон на голову. — Я вернусь завтра в то же время — формальности, нужна будет подпись нанимателя на договоре. Разберитесь со своим дерьмом до тех пор, на рассвете мы уберемся из Гренны, — последнюю фразу он произносит уже на пороге и тут же ныряет в темноту улицы, растворяясь в ней.

Несколько секунд Коннор не решается отвести глаза и встретиться с осуждающим взглядом Монда, а в голове уже роятся аргументы, что, возможно (только возможно!), наемники и шлюхи не самые паршивые люди на этом свете, ведь в этом городе только у вторых ему удалось снять комнату по цене, за которую им бы после пары ночей не пришлось доплачивать натурой.

Глава 3, или Мемуары Рассказчика

Прошлое подчищено, подчистка забыта, ложь стала правдой.

Джордж Оруэлл «1984»

***

1150 год от Прибытия на Материк

Каждое движение минутной стрелки часов отзывается ледяным спазмом волнения в животе. Тик-так. Никогда еще этот звук не казался столь медленным и раздражающим. Нервные пальцы устоявшимся ритмом барабанят по гладкой столешнице возле кружки остывшего чая. Тик-так. Каждая пылинка на экране ноутбука уже была обнаружена и стерта, а заветная единица все никак не заменяет ноль у надписи «Входящие сообщения». Тик-так. Документ должен быть у него ровно в семь.

Каллен чертыхается и поднимает глаза на циферблат.

18.53

Этот парень со своей пунктуальностью совершенно точно заставит его поседеть еще за полгода до двадцать четвертого дня рождения.

Он облизывает пересохшие от волнения губы и откидывается на спинку высокого стула, прикрывая глаза. Самые, чтоб их, долгие семь минут в его жизни. Стоит отвлечься, чтобы не свихнуться за них.

Тик-так.

За пару мгновений из раздражающего тиканье часов оборачивается мерным и убаюкивающим. Отчего-то навевающим воспоминания о старой фамильной библиотеке, где все это и началось.

Будучи младшим из троих детей промышленного магната, он, хоть и принужден был поступить на юридический факультет, впоследствии законченный с отличием, явно никогда не выступал для отца в роли будущего главы бизнес-империи. И был тому сказочно рад.

Куда приятней было проводить время в библиотеке, собиравшейся многими поколениями их семьи. В раннем детстве она манила его в свои тусклые пыльные чертоги волшебной таинственностью, замысловатостью иллюстраций на страницах книг и, разумеется, множеством укромных закутков, превращавших прятки со старшей сестрой в увлекательное приключение. Порой ему случалось натыкаться на тяжёлые пыльные книги, пожелтевшие страницы которых хранили на себе удивительные истории о существах, ныне уже не живущих. Пытливый детский ум сквозь века уносился во времена рыцарей и драконов, магии лесных нимф, врезающихся в небеса эльфийских дворцов и удивительных волшебных вещиц, хранящихся в сокровищницах гномьих королей.

Лежа на полу библиотеки с закрытыми глазами, он был то благородным рыцарем, вызволяющим принцессу из заточения, то могущественным колдуном, в чьих силах было заменить свет солнца сиянием луны, а то и вовсе могучим драконом, парящим выше облаков, словно легчайшая птичка.

Детство сменилось отрочеством, и в пытливом уме стали зарождаться вопросы. Отчего столь малочисленны стали гордые эльфы? Отчего драконы больше не похищали девиц и не спали на горах золота, годами любуясь его блеском? Отчего страшные для людей тех времен чудовища, звавшиеся абаддонами, перестали вызывать ужас в человеческих сердцах, спокойно живя по всей стране, ничем не отличаясь от любого другого человека и никак не выдавая свою природу? И, что казалось ему наиболее странным, отчего многочисленные труды о первых двух восстаниях абаддонов не шли ни в какое сравнение с несколькими жалкими упоминаниями о третьем, выставлявшемся как нечто незначительное и, тем не менее, прекратившем попытки полукровок подчинить себе человечество? Отчего не нашло столь важное событие отклика в хрониках тогдашних историков?

Парень рос, школу сменил институт, а прежде проводимое за чтением время почти полностью заняли девушки и друзья, но последний и самый главный вопрос все никак не желал покинуть его мысли.

Порой он даже злился на самого себя за подобное ослиное упрямство, ведь если произошедшее не один век назад не было никем достоверно и детально зафиксировано, то каковы его шансы добраться до истины столько лет спустя?

Так он и думал до того самого дня, вмиг направившего происходящее в верное русло.

В очередной раз выкроив немного времени для прошаривания библиотеки на предмет любого рода исторической литературы, что смогла бы пролить свет на те далекие времена и хоть сколько-нибудь приблизить его к разгадке, Каллен добрался до таких глубин библиотеки, куда, должно быть, не забредала ни одна живая душа со времен строительства дома около ста лет назад. Содержимое полок было уложено кое-как, скорее даже свалено в кучу, ясно давая понять, что предок, занимавшийся перевозкой библиотеки на новое место, хоть и понимал цену и ценность семейного наследия, к письменному слову особой любви и уважения не питал. Здоровенные талмуды с верхних полок угрожающе нависали, грозясь упасть и хорошенько приложить по голове, стоило только приблизиться к стеллажам. К своему счастью, он эту угрозу демонстративно проигнорировал.

Натянув тонкие перчатки, без которых руки в считанные мгновения становились серыми от пыли, парень увлеченно листал очередной том, пробираясь сквозь дебри изощренных речевых оборотов его автора, и совершенно не заметил ни того, что спиной прислонился к стеллажу, ни тихого скрипа над головой. Ровно до тех пор, пока довольно тяжелое нечто не сверзилось с верхней полки, больно ударив его по плечу, со стуком упав на пол и прокатившись до шкафа напротив.

Книгой предмет не был совершенно точно. Каллен удивленно вертел в руках вытянутый цилиндр, под слоем пыли обтянутой жесткой старой и кое-где заметно потертой черной кожей, и никак не мог взять в толк, как эта штука могла здесь очутиться,