Чертоги Душ - Серослав Амадайн

не удивлён? — буркнул он, едва увидев кто это к нему пожаловал и торопливо приглошая меня жестом войти внутрь.

В доме натоплено было будь здоров, так что я сходу распаковался, сложив вещи на ближайшую лавку и распустил ворот.

— Так, чем обязан такой чести, господин анай? — с серьёзным видом задал вопрос тангор.

— Когда я в твоём доме, можешь обращаться ко мне просто по имени. — хмуро ответил я, потирая холодные руки. — В жопу эти титулы и прочие плебейские расшаркивания.

Тангор хмыкнул:

— Да я смотрю, мне в пору лезть в подвал? — Айтен толсто намекал, использовав свою проницательность.

Я кивнул:

— Давай тангор, крой поляну от души! Компенсируешь потом со склада если что.

Тангор гневно насупился:

— Обижаешь, анай. Я не поберун какой. Что я, не накрою стол для гостя?!

Я поспешил успокоить его:

— Не бери в голову, мастер Айтен, то я так, на всякий случай ляпнул.

Каменюка смягчился лицом и начал суетиться по дому, ставя какие есть явсва на стол. Самым последним предметом сервировки поляны Айтен со стуком поставил на стол запотевший кувшинец с узким горлышком, литра на два по виду.

— Айтен, а почему ты сказал что не удивлён, когда открыл мне дверь?

Тангор нарезая ломтиками солонину буднично ответил:

— Дык ты бы видел своё лицо со стороны, когда костёр жёг и эту швонь принимал в воинство. К тому же наслышан про саму битву. — тут тангор сжал свой немалого размера кулак. — После такого, грех не выпить, а мой снак — лучший в округе лекарь после такого дела! Тут уж будьте уверенны.

Добрая закуска, славный хмель и неспешный разговор с тангором сделали своё дело. Груз смертей моих людей и убийство того бандита, лежавший тяжёлым камнем на сердце, стал ощутимо легче. Айтен оказался на удивление чутким и благородным слушателем когда я высказывался о тяготеющей меня ответственности за погибших. Каменюка с чувством, с толком, с расстановкой разъяснил и убедил меня, что здесь моей вины нет, и что меня никто не винит из простых людей. Даже родственники погибших. Такова жизнь на севере и люди, проживающие в этих опасных землях. Как бы это странно не звучало, но они знают, что могут умереть в любой из дней. Не проведи я мобилизацию тогда, и сегодня Хайтенфорт мог бы быть уничтожен, или по крайней мере все ближайшие деревни. Дать бой такому отряду рахов просто некому было бы. Вылазка в лагерь бандитов тоже сыграла в этом не последнюю роль. Без них мы несомненно пали бы в бою. Тангор даже, хоть и кривясь, одобрил мой ход принять оставшихся разбойников в армию Хайтэнфота.

— Кстати, — осоловело глядя на раскрасневшегося тангора сказал я. — Хочешь, я спою тебе песню горного народа?

Удивлению Каменюки не было предела:

— Вот уж не ожидал! Интересно было бы послушать.

Я утёр губы рукавом, выпрямился, собираясь с мыслями и запел:

— Мы бредёёём сквозь Мглистых Гор хребееет, в пещеры гдеее не брезжит свееет…

Пока я пел эти строки из известного фильма моего мира, тангор завороженно слушал. В какой-то момент он даже закрыл глаза и словно ушёл в себя, наверняка уносясь мыслями в свои родные горы Торгадории.

Когда я закончил петь, Айтен тяжело вздохнул и плеснул снака по полной.

«А видать за душу взяло тебя, тангор!»

— Скажи мне, мастер Айтен, — решил я наконец то копнуть поглубже. — Как ты здесь оказался?… Я имею ввиду — отчего не живёшь со своим народом?

Каменюка после моего вопроса долго сидел уставившись отрешённым взглядом в пустоту. Я не торопил его, и встав подкинул в очаг дровишек, терпеливо ждая ответа.

Наконец Айтен заговорил:

— Когда-то я был третьим сыном одного из членов Совета Старших. У меня не было амбиций становиться кем-то в правящей верхушке, в отличии от моих старших братьев. Всё чего я хотел — это создать свою гильдию каменных мастеров и путешествовать с ней по миру, занимаясь любимым делом. Отец не одобрял моих рвений и всячески меня упрекал, сетуя на то, что я не ценю его усилия благодаря которым наша семья стала значимой и занимала высокое положение при дворе короля. Ну, или турима по вашему. Решив доказать ему, что он не прав, и что глава гильдии каменоделов тоже почётная должность, я подвязался на грандиозное дело — возвести из цельного камня огромную статую короля тангоров.

Тут Айтэн взял паузу, махнул горькую и даже закусывать не стал.

— Но так понимаю, как всегда что-то пошло не так?

Он понуро кивнул:

— Я трудился над ней и день и ночь, в течении трёх месяцев. Когда я почти закончил её, от меня осталась считай одна борода. Но, мой милый анай Янко, клянусь Айдануном — она была великолепна! — тут у тангора навернулись на глазах слезы. — Мне оставалось всего лишь доработать молот, на который опирался каменный король. — тут он так расчувствовался, что схватил меня в пылу горестных переживаний за руку и с тоской заглянул мне в глаза. — У меня всё было рассчитано! Она должна была выдержать! Поверь, Янко, я знаю о чём говорю! Но… Но в какой-то момент рукоять молота лопнула и каменный король упал на торчащий обломок, а его голова отломилась от тела, раздавив при этом двух моих помощников.

Я с сожалением покачал головой, сочувствуя от всей души Айтэну, и похлопал его по плечу. Ну что ещё тут сказать!?

— Меня сразу же обвинили в их смерти, сказав что это последствия моего невежества и гордыни, что и привели к ошибкам в расчётах. Советники при троне короля Таналина усмотрели в этом происшествии знак того, что король скоро падёт… Я не буду пересказывать все тяготы которые мне пришлось выстрадать, прежде чем меня с позором изгнали из Гуриндана. Скажу одно — после этого моя жизнь вошла в сплошной туман вина и снака. Я осел в Карычаре и ударился в разгул, пока не закончились деньги. Стал занимать у всех и всюду, а отдавать было нечем, ибо всё спускал в тавернах. За невозвратные долги и мордобой с каким-то вельможей меня кинули в темницу. Потом судили. Хотели вздёрнуть на дубе в поле, как воровливую швонь какую-то. Но на счастье старик Фернидад проезжал мимо, и выкупил меня у двух стражников, договорившись, что они всем скажут будто просто казнили меня