Чертоги Душ - Серослав Амадайн

Однако когда мы отошли, они подуспокоились, что позволило вернуть их под контроль, и это позволило нам перейти в галоп и атаковать рахов.

Дальше началось сплошное месиво!…

Своё копьё я вонзил в первого же рахского всадника, а точнее в его рогатую тварь. Завизжав, будто подрезанная свинья на бойне, тварь дёрнулась вместе со своим свинорылом и мне пришлось выпустить древко оружия, глубоко засевшего в теле раха. Не теряя ни секунды я выхватил меч и стал рубить им на право и на лево. Не имея навыков сражаться верхом, я замалым не рубанул по голове свою же собственную лошадь. Словно почуяв мою неопытность, Явла стала дёргаться как обезумевшая. Матерясь на все лады от души и мысленно молясь дабы не выпасть из седла, я снова и снова опускал меч на низких всадников, попадая буквально куда попало. Варгон рядом со мной действовал куда как умело, и орудовал мечом и щитом одновременно, управляя лошадью одними лишь коленями. Я же по понятным причинам так не мог, и поэтому щит так и остался висеть за спиной.

Зазевавшись на секунду, в следующий миг получаю увесистым дубиналом в грудь, отчего меня с седла как х#ем сдуло. Кувыркнувшись через круп лошади, падаю в снег и еле успеваю отползти в сторону от мелькающих перед носом копыт. Раздаётся звук хлёсткого удара и Явла с хрипом падает в снег с размозжённой мордой, едва не придавив меня. Падая, я едва не умудрился выронить клинок. Не успев толком подняться на ноги, кидаюсь вперёд, вонзив меч в открытый бок очередной рогатой твари. Наконец снимаю со спины и беру в руку щит. Рах легко спрыгивает с заваливающейся набок хрипящей скотины и тут же атакует в отместку. Принимаю удар на жёсткий блок щитом, и бью его ногой в грудь, благо высоко подымать ногу не приходилось — рахи невысокие существа сами по себе. Рах делает шаг назад и спотыкается падая на спину, а дёргающаяся в конвульсиях Явла попадает копытом ему прямо в лицо. Оглушённый, с развороченной челюстью, он не успевает очухаться, а мой клинок уже опускается ему на шею. В суматохе боя вокруг кручу головой, и вижу как Варгон что-то орёт глядя на меня, но шум стоит такой, что я его не слышу. Он одним ударом добивает противника и тычет мне за спину. Резко оборачиваюсь, тут же на меня с размаху наваливается своими передними лапами тварь. Она без затей просто вдавливает меня глубоко в сугроб, и только это спасает моё лицо от клацнувших в миллиметрах клыков. Снег засыпает мне лицо, забивается в рот, тварь стоит на груди и не даёт вдохнуть. Я чувствую что начинаю задыхаться, вылезти из-под неё у меня нет никаких шансов. Мощные челюсти распахиваются, что бы поставить точку в моей жизни в этом мире, просто раздавив ими мою голову… Вдруг надо мной мелькнула широкая полоса стали, разрубая вертикальным, мощным ударом, пасть рогатого монстра и часть уродливого черепа. Кровища хлещет во всё стороны и туша заваливается набок, освобождая меня. Копашась и хрипя, словно загнанный вепрь, пытаюсь встать на ноги. Рука нашарила в кровавом снегу рукоятку меча, но сил почти не осталось. Ошалевшими глазами осматриваюсь вокруг и получаю острием копья в голову по касательной. Лямки шлема с треском рвутся и он слетает с головы. Вижу как рах на свинорылом скакуне отводит копьё для нового удара. В изнеможении и отчаянии хватаюсь рукой за наконечник, подтягиваясь к нему, и тут же получаю в челюсть ногой, одетой в башмак с жёстким носом. Хрюкнув, повисаю на копье всё ещё вцепившись мёртвой хваткой. Из разбитого носа и рассечённой верхней губы хлещет кровь. Я уже не понимал что происходит и абсолютно потерял ориентацию в пространстве. Всё смешалось в кучу: вопли рахов и их свинорылов, крики голосов людей и лошадей, звон стали о сталь и треск ломающихся щитов и копий!

Вдруг вижу как здоровая лапа хватает за шкирку раха и легко выдёргивает того из седла. Рах пытается вырвать копьё из моих закоченевших рук, но не успевает. Широченный меч одним взмахом разрубает того пополам, а потом и его свинорыла.

Дальше на глаза наползла пелена, и я уже ничего не видел. Только слышал шум идущего вокруг меня боя. В итоге я просто упал лицом в снег от бессилия. Я не мог даже голову поднять. Даже просто пошевелиться!… Я приготовился умереть.

Понятия не имею сколько ещё так пролежал. Время для меня потеряло какой либо смысл. В какой-то момент я просто понял, что шум битвы стих. Его заменили звуки стонов раненых, предсмертные хрипы свинорылов и их хозяев.

Меня подняли пара рук, кто-то убрал налипший кровавый снег с моего лица и сунул мне в рот горлышко, по которому потекла внутрь огненная жидкость. Тангорский снак поправил моё плачевное положение, вернув сознание подошедшее к краю пропасти. Вырвав у неведомого добродетеля из рук флягу, я с жадностью сделал ещё пару добрых глотков.

Туман с глаз рассеялся и я увидел перед собой бородатое лицо Хорста. Он ухмыльнулся и громко сказал с улыбкой, оглянувшись назад:

— А наш анай то, жив!

Раздались нестройные одобряющие возгласы моих людей. Мужики приветствовали своего аная. Все, кроме остатков бандитской шайки.

Но радость своих воинов я не разделял. Оглядевшись, я просто обомлел от места свершившегося боя. Среди крови, трупов рахов и свинорылых тварей, я увидел мертвые людские тела со следами ужасных ран. Их мертвенно пустой взгляд на лицах, у тех у кого они остались целыми, ввергнул меня в отчаяние.

Схватив Хорста за куртку на груди, я рывком встал на ноги и заглянул ему в лицо:

— Сколько!?

Алагат непонимающе уставился на меня.

— Сколько наших погибло? — прохрипел я.

Хорст помрачнел и не став отводить взор ответил:

— Двенадцать наших и девять пленных. И то потому, что они стояли в задних рядах.

— А рахи? Всех убили?

— Нет. Остатки рахов бежали.

Крик ярости и боли вырвался из моей глотки. Я орал и матерился, проклиная на чём свет стоит всех подряд; пинал снег и трупы рахов; в праведной злобе рубил в фарш головы свинорылых тварей; и вообще творил полную дичь в беспамятстве от накрывшего меня психоза.

Люди, столпившиеся у телег, терпеливо ждали пока меня отпустит. Одни как ни в чём не бывало перекусывали, другие перевязывали