Вершина желания - Нина Киллэм

— Две недели, и я решу свои проблемы.

— Помнишь, какая у меня кофеварка? Она готовит одну чашку. И тостер у меня с характером. Я не могу поселить у себя кого-то, кто не знает… И еще моя соседка… та, что живет дальше по коридору. Она будет недовольна. В договоре четко сказано, что в квартире я могу жить только один. Никаких сожителей.

— Одну неделю, Ник.

— Я слышал, что в мотеле ИМКА[2] очень чисто. И он, кстати, находится в центре.

Ник выскочил из квартиры так, словно опаздывал на автобус. Молли вздохнула и прислонилась к голой стене. Ну что же, Ник есть Ник. Она принимала его недостатки. Конечно, он был немного эгоистом, немного эмоционально незрелым, но он неплохо готовил «паста карбонара» и знал, что именно надо предпринять, когда она была на волоске от оргазма. Никогда ничего большего от мужчин в своей жизни Молли не требовала. И они никогда ее не разочаровывали.

Ну что же, ей надо кое с чем разобраться. Она окинула взглядом комнату, стараясь унять дрожь. Кризис, напомнила она себе, был знаком открывающихся возможностей, а не только поводом для паники. Но сейчас пора действовать, а не размышлять, решила она, и принялась собирать с пола кимоно. Действовать надо было незамедлительно, поскольку у нее не хватало денег на то, чтобы оплатить аренду квартиры за следующий месяц.

— Моей подруге Молли негде жить, — крикнула Джеку из кухни Кейт. — Ты помнишь Молли?

— Нет.

Он сидел в гостиной своей сестры. Стены были выкрашены в небесно-голубой цвет, а бордюры в темно-розовый. На стене висел череп коровы. И еще на диване в гостиной валялись подушки, вышитые самой Кейт еще в середине девяностых — тогда все этим болели. Ностальгия по старому доброму дому. Джек изучал выставленные в ряд семейные фотографии в рамках. Они демонстрировали развитие семьи: Кейт, все более замученная, Карл, ее муж, все более растерянный, и Леда, их четырнадцатилетняя дочь и любимица, трансформирующаяся в нечто составляющее не слишком удачную комбинацию черт, взятых у обоих родителей.

Кейт принесла кофе.

— Ты помнишь, я тебе о ней рассказывала. Я была ее консультантом в старших классах школы. Господи, неужели это было двенадцать лет назад? Ее застали с мистером Хартом, преподавателем химии. — Кейт поставила перед Джеком кружку с кофе, на которой красовалась физиономия Карла. — Ее еще тогда выгнали. Я сказала ей, что она может пожить у тебя.

— Ты всегда щедро распоряжалась моим имуществом. — Одно из первых воспоминаний Джека было то, как сестра раздавала своим друзьям из детского сада его соски.

— Всего на неделю. На две максимум. У тебя места в избытке. Ты даже не заметишь, что она у тебя живет.

— Замечу, не сомневайся.

— Брось, Джек. Ты превращаешься в Квазимодо в этом доме. Тебе надо больше общаться.

— Мне нравится собственное пространство.

— Ну да, всем нам нравится собственное пространство. И ради Бога, не говори ей о своем пунктике. Ты ее испугаешь.

— О моем «пунктике»?

— О твоем целомудрии.

— Ах да, о моем пунктике.

— Кстати, ты как, продвинулся? В том, чтобы найти свою женщину?

— Нет. Я думаю приобрести аквариум с рыбками.

Кейт поставила свою кружку с кофе на стол и, выудив из вазочки что-то сильно напоминающее темно-зеленую наструганную кору, принялась жевать.

Джек поморщился:

— Что ты ешь?

— Морские водоросли.

— Зачем?

— Афродита родилась из пены морской.

Джек уставился на сестру непонимающим взглядом.

— Афродита, секс… Алло? Ты еще здесь?

— Ах да!

— И еще, конечно, есть сходство в составе человеческой крови, семени и морской воды. Отчасти научное, отчасти мифологическое подтверждение того, что все мы вышли из моря.

— Все. Мне пора, — оборвал сестру Джек.

— Я вышлю ей твой номер телефона по электронной почте, — крикнула ему вслед Кейт.

Джек остановился у двери.

— Что случилось с мистером Хартом?

— С мистером Хартом?

— Учителем химии. Они теперь вместе?

Кейт презрительно фыркнула:

— Нет. Кажется, он развелся и переехал в Атланту. А почему ты спрашиваешь?

— Грустно все это.

— Джек, говорю тебе как сестра, как человек, который тебя любит. Я думаю, тебе следует чаще бывать на людях.

Когда Джека бросила жена, это случилось как гром среди ясного неба. Однажды он вернулся домой и обнаружил, что жена вызвала грузовое такси и вывезла все, оставив Джеку лишь его длинный и неуклюжий, слишком громоздкий кофейный стол, их ортопедический матрас и его кота, которого она побрила и закрыла в микроволновке. «Ты оживляешь самое худшее во мне», — любила она повторять. Она любила говорить это после трудного дня, когда он массировал ее ступни и старался ее всячески поддержать, честно пытаясь вникнуть в ее проблемы и исполняя ее команды. Он пытался запомнить всех игроков, расставив их на поле по местам в соответствии со специализацией: менеджера компании «Сохраним родезийского ридж-бека», помощника менеджера, босса ее босса. Джек ходил с женой на ее корпоративы, после которых отвозил ее домой. На обратном пути она обычно сидела в машине, скрестив на груди руки, и говорила: «Ты был скучнее канцелярской скрепки». Она работала как заведенная, постоянно задерживалась допоздна, звонила заводчикам, рылась в Интернете, читала невразумительные инструкции, чтобы всегда быть на передовой. Он приносил ей чай и бутерброды с ветчиной и тихо прикрывал дверь, а затем ложился спать и мирно засыпал и просыпался только, когда она на цыпочках на рассвете заходила в спальню. Он раскрывал ей свои объятия, а она засыпала у него на груди — маленькое, худенькое дитя.

Джек не знал, что заставляло жену так выматывать себя, чем была вызвана эта непонятная ему потребность гореть на работе. Но это непомерное честолюбие с лихвой компенсировало отсутствие амбиций у него. Вопреки тому, что однажды сказал ему отец, мир «не был его устрицей». Он помнил, как давным-давно отец вывел его на задний двор, показал пальцем на луну и сказал: «Однажды ты будешь там». Он хотел сказать, что мужчины летят к звездам, а женщины в восторженном удивлении смотрят на них. Но в тех женщинах, что встречались на жизненном пути Джека, явно не хватало созерцательности. Они были все чертовски деятельны. Повернуты на своем деле. Каждая на своем. И все они в отличие от Джека имели в жизни цель. И проявляли завидную настойчивость в достижении ее. В колледже его подруга купила синий деловой костюм для интервью по поводу найма на работу и оказалась служанкой одной из самых преуспевающих фирм еще до того, как получила диплом. Джек окончил колледж на два года позже своих сокурсников и затем готовил «гранд фрапуччино» в кафе, дурача себя тем, что приобретает опыт, который потом использует при написании своего великого романа, в котором вскроет психологию американского мужчины.