Вершина желания - Нина Киллэм

Молли забралась под одеяло и натянула его до подбородка. Она слышала, как за стеной печатает Джек. Какой странный мужчина. Он, конечно, милый, но кому придется по вкусу рассеянный взгляд, словно он о чем-то глубоко задумался и вышел не на той остановке и теперь больше не знает, в каком округе находится. Это Кейт уговорила Молли пожить у него, и была весьма настойчива. Молли уже готова была переехать в мотель на бульваре Ла-Сиенега, но Кейт буквально умоляла ее пожить некоторое время у ее брата, даже заплатить предлагала.

— Зачем тебе это?

— Ему не помещает компания. У него сейчас трудные времена.

— И что это за трудные времена?

— Он стал скрытным, необщительным, пытается всем диктовать свою волю и всеми недоволен. Но я уверена, это у него пройдет.

Ну, она не собиралась задерживаться у Джека надолго. Она проживет здесь ровно столько, сколько ей потребуется, чтобы снова встать на ноги. По ее прикидкам, для того чтобы найти работу и заработать денег, которых хватит на то, чтобы снять квартиру на ближайший месяц, потребуется недели две. Молли выключила свет и провалилась в сон.

В своей комнате Джек выключил компьютер. Он прислушался, но за стеной все было тихо. Он не мог в это поверить. Женщина в его доме. Меньше всего ему нужна была сейчас женщина в соседней комнате. Такая доступная во всех смыслах, такая женственная. Джек проглотил слюну и встряхнулся. В отличие от своих героев он был решительно настроен на то, чтобы оставаться джентльменом. Он лег на спину, заложил руки за голову и закрыл глаза. Но тут он вспомнил: Том, его кот, находится в комнате Молли. Тому нравилось спать в свободной спальне, но он боялся закрытых дверей. Панически боялся. Как только он натыкался на закрытую дверь, в него словно вселялся дьявол: он начинал носиться по комнате, царапая и кусая все, что попадалось у него на пути. На самом деле сейчас он, возможно, дрожит под кроватью, готовый превратиться в бешеный клубок шерсти.

Джек вышел в коридор и постучал в дверь комнаты Молли.

— Да? — сказала она и включила свет.

— Можно мне войти?

— Сейчас?

— Тому нужно выйти.

— Что?

— Том злится, когда его запирают. Ответом была тишина.

Джек деликатно покашлял.

— Я не собирался вас беспокоить, но я не хочу, чтобы он взбесился.

Молли открыла дверь и с любопытством уставилась на Джека. Тот протиснулся мимо. У кровати он опустился на колени и вытащил из-под кровати коричнево-черного кота. Кот уставился на Молли желтыми глазами.

Молли вытаращилась на кота:

— Так это кот?

Джек взял кота на руки, как ребенка.

— Его зовут Том.

Молли засмеялась, явно испытав облегчение.

— Привет, Том. — Она захотела погладить кота, но тот стремительно выпростал лапу и царапнул ее.

— Ой! — Она отдернула руку. Джек потерся о кота носом.

— Он очень ранимый. В прошлом месяце его чуть было не кастрировали.

— Какая жалость.

— И вы тоже? Почему все его так не любят? Мои соседи терпеть его не могут. Они говорят, что он соблазняет соседских кошек, оставляя свои метки по всему Венис-Бич.

— О, даже так?!

— Они посылали мне письма с угрозами, звонили. Я сказал им, что кот всего лишь пользуется своими правами на свободу репродукции. Но однажды ночью они его поймали. Я успел в клинику как раз вовремя. Так что он остался цел. — Джек почесал коту живот. — Тебя ведь не тронули, дружок?

Кот закрыл глаза и заурчал.

Молли с опаской посмотрела на Джека:

— Надеюсь, вы не держите на чердаке мамочку?

— Нет, я отправил ее в пансион. Она распугивала мышей.

— Хорошо.

Джек окинул Молли взглядом. На ней была длинная футболка с подписью на груди: «Революция трансляции не подлежит».

— Спокойной ночи, — сказал он.

Глава 5

Когда Джек на следующее утро спустился вниз, одетый и готовый начать новый день, он чувствовал себя на подъеме. Он набил свои полторы тысячи слов и набросал сюжет трех следующих романов. Сердце его полнилось оптимизмом, счастливыми финалами и хорошими людьми, которых ждет неизбежный триумф. Он потер ладони. Впереди у него был активный день: тай-чи, верховая езда, а затем фехтование. Отчасти упражнения для тела, отчасти материал для романов. Все это делало его широко образованным человеком. Человеком Возрождения. Джек задержался у зеркала, провел пальцем по своему гладко выбритому лицу и одобрительно кивнул. Все помыслы его были только о работе, и это при том, что в его доме жила леди.

— Доброе утро! — жизнерадостно чирикнула Молли, заходя на кухню. Она прислонилась к кухонной стойке, запустила руку в коробку с хлопьями и отправила горсточку в рот. На ней был утренний наряд, состоящий из очень коротких шорт и майки. Джек вытаращил глаза, но тут же напомнил себе о том, что джентльмен не позволит себе так смотреть на даму, и отвел глаза. Он занялся поисками миски и ложки и понял, что Молли как раз стоит перед буфетом, в котором находятся его овсяные хлопья. Он решил ограничиться хлебом с маслом.

Она наблюдала за тем, как он намазывал на мягкий хлеб холодное масло.

— Я вчера вечером прочла одну из ваших книг, — сказала Молли.

Джек скромно поклонился. Он привык к тому, что его хвалят.

— Как вы пишете эту ерунду? — Она перешла на фальцет: — «О, моя любовь, твои изумительные глаза!..»

Джек замер и уставился на Молли. Она улыбнулась. Он заметил, что зубы у нее были мелкие и ровные.

— Во-первых, — сказал он, — мои героини так не говорят, а во-вторых, что вы знаете о романтике?

Джек унес свою тарелку в столовую, где он мог присматривать за Томом, гулявшим в саду. Молли пошла за ним следом.

— Говорят, что романтику придумали женщины. Но в последний раз, когда я проверяла, моя вагина была на месте.

— Я слышал, вы ее обслуживаете ежедневно? — Джек покачал головой и глубоко вздохнул. Он был недоволен собой. К чему этот дешевый выпад? Поведение, недостойное джентльмена.

Молли усмехнулась:

— Даже если бы я находилась в коме моя вагина осталась бы при мне.

Джек задумчиво жевал свой хлеб и смотрел прямо перед собой.

Молли налегала на свои хлопья.

— А вы знаете, что недавно были убиты три женщины, авторы любовных романов. И убили их собственные мужья?

— И что?

— А то, что все это не так уж безобидно. В том, что вы пишете, есть деструктивное начало.

— Я думаю, вы преувеличиваете. Люди читают мои книги, потому что им нравится читать книги со счастливым финалом. Где добро непременно победит зло. По крайней мере, они знают, что здесь, у них в руках, есть что-то, что хорошо закончится.