Прерванный полет - Егор Седов

— Но я… здесь…

— Это тебе кажется. К тому же ты действительно мутант. Была мутантом. А теперь, — он наконец-то дошел до ожидаемого, — советую тебе честно и кратко отвечать на вопросы. Не задавать, а отвечать. Итак, кто твоя мать, номер Ди — 245-67-89?

— Она… она умерла. Пять лет назад, — почти что выдохнула Биру, боявшаяся шевельнуться. Жуткий смысл документа, который только что она видела, все никак не мог добраться до ее сознания — но от того делалось еще страшнее.

Казалось, какая-то тень промелькнула по лицу старика. Но, быть может, он просто слегка отодвинулся от арестованной девушки.

— Нам это известно. Ро — 117-89-03 нет в живых.

Именно так он и произнес, назвав ее мать официально, по номеру, а не по имени.

— Продолжай. Кто твой отец?

— Я, — Биру покачала головой, — я его не знаю. Мать говорила, что он был из военных, что он…

— Погиб? — уточнил старик.

— Да. Я никогда его не видела.

— А вот это ложь!

Он рассмеялся хриплым каркающим смехом, но тут же закашлялся. Биру невольно отерла со щеки пару мелких капель слюны.

— Это ложь, — продолжал старик — Ты видела своего отца три дня назад. Даже позволила себе смеяться над его непотребным видом и бедностью. За что, впрочем, осуждать тебя нельзя. Да-да, девочка, ты его и сейчас видишь. Но не знаешь, что означает наша встреча.

Какую-то секунду Биру молча сидела, уставившись на старика и пытаясь на сей раз переварить информацию, полученную ею.

— Ты… ты…

Девушке показалось, что она наконец-то поняла, что это значит. Ее захватили мутанты. Один из них, главный, говорит, что он — ее отец. Так это или нет — не важно. Хотя, если бы это оказалось так, его тоже следовало бы нейтрализовать. Но сейчас важней оказалось иное, то, что она усвоила с детства: мутанты — враги государства, порядка и спокойствия, либо действуют заодно с внешним врагом, поэтому при малейшем подозрении следовало вызывать Службу Спокойствия.

Может быть, офицер просто не знает, что этот старый человек с колючим взглядом, беседующий с ней, и есть самый настоящий мутант? Сам признался, а ведь известно, что признание вины — наилучшее доказательство.

А если позвать тех, кто остался за дверью…

— Хочешь сдать своего старого отца Службе Спокойствия?

Чья-то рука легла ей на плечо. Оказывается, старик соскочил со своего места и в какое-то мгновение оказался рядом с ней. Точно, мутант!

— Не трудись, доченька. Тебя хорошо воспитали, но офицера — еще лучше. Он будет стоять за дверью и не шелохнется, даже если ты сейчас начнешь орать во всю мощь. Но ты ведь не будешь, верно?

Его голос звучал насмешливо и спокойно.

— Ты ведь даже не знаешь, кто твой отец. Придется кое-что объяснить.

Он вытащил медальон — такой же красный, как у Биру и у всех жителей страны. Только что-то с ним было не так. Потрясенной девушке, измученной страхом, не сразу стало ясно, что на нем нет никаких обозначений номера. Хотя на медальоне кое-что все же имелось.

Точка.

То, что на языке, принятом в Тиада-Атум, означало «1».

И это все.

Медальон, обладателя которого никто и никогда не видел — но все государство жило во имя его. Его именем объявляли отражение агрессии соседей. Его именем арестовывали тех, кто угрожал спокойствию. Да и само государство называлось Тиада-Атум, страна Великого Никого.

И он обратил внимание на ничтожную продавщицу?!

И это действительно он?!

Но такой медальон подделать невозможно, а значит…

— А значит, девочка, ты — наследница. Даже сама не знаешь, насколько богатая. И не удивляйся, что я читаю твои короткие испуганные мыслишки. Вас же учили еще в школе, что я читаю в сердцах подданных Это — правда.

— Но я не смогу выйти отсюда…

— Ты — про личный номер? — Он рассмеялся. — Он уже сдан в архив, можешь не сомневаться. Служба Спокойствия работает точно и хорошо. А потом, ты ведь отсюда и не выйдешь. Хотя ты и не знаешь, как тебе повезло. Теперь слушай меня. Очень внимательно слушай.

Биру словно бы оказалась парализована взглядом колючих глаз этого старика? Ее отца?! Верховного правителя, о котором никто и ничего не знал?!.

Но если правителя, то почему он говорит с ней в этом скверном помещении, при тусклой лампе? Почему?! Кто он?!

— Запомни: я мутант, как и ты. Мне важно было выяснить, кто из моих детей обладает наиболее подходящими способностями. Стало ясно, что это — ты.

Кажется, его голос звучал в ее мозгу.

— Тело не вечно, вечен лишь дух. И вечен народ. К счастью, у нашего народа есть такой вечный дух, который не дает ему угаснуть или превратиться в то, во что превратились наши враги из Четырех Кланов! Да, этот дух заключен сейчас в старом и больном теле. Но пришло время перенести его в молодое и здоровое. И лучше, если это будет кто-то, рожденный от прежнего. Так происходило уже не одно столетие, так будет и сейчас. И это тело, принадлежавшее юноше, не брившему бороду, сидело когда-то вот так же, выслушивая все это и ровным счетом ничего не понимая. Ровно как ты сейчас.

Он зашагал по комнате, бросая взгляды на безмолвную Биру. Но обращался старик словно бы к самому себе, прекрасно понимая, что сейчас большая часть сказанного будет недоступна для его новоявленной дочери.

— Враг говорит о развитии людей. Лживые гнусные сказки! Однажды они уже привели к Великой Катастрофе, они, надо полагать, хотят еще. Может быть только развитие Службы Спокойствия, все прочее — опасная ересь. И рано или поздно враг это поймет — мы принесем ему это понимание. Быть может, это сделаем быстро именно мы с тобой.

Он остановился около нее, прервав свои речи.

— Ничего не бойся. Больно не будет, знаю по себе. — Старик снова рассмеялся.

Старик? Нет. Сейчас на нее смотрел Великий Никто — тот самый, видеть которого хотя бы раз, зная, кто перед ним, было величайшим счастьем для избранных.

— Запомни — ничего не бойся! — повторил он. — Время страха для тебя закончилось.

Он отошел куда-то к стене.

Только сейчас Биру заметила, что он нисколько не изменился с того момента, когда старик зашел к ним в лавку. Все та же шаркающая походка, все то же хриплое дыхание. «Должно быть, он болен, смертельно болен», — невольно подумала девушка. Хотя и такая мысль была ересью — ведь всем известно, что Тиада-Атум, Великий Никто, вечен, как вечно само государство.

— Это тело мое больно, девочка, — обернувшись, произнес старик. — Тело, но не дух. Телу все равно скоро пришел бы черед умирать. Ты все узнаешь, очень скоро все узнаешь…

Он достал из встроенного в стену сейфа странный аппарат с проводами, два шприца и несколько ампул.