Имперский повар 7 - Вадим Фарг

бесцветных глаз. Гости инстинктивно вжимали головы в плечи. Даже капризные дети перестали хныкать.

Лейла встретила его с каменным лицом. Никакого страха, только профессиональная вежливость.

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство. У нас полная посадка, но для вас мы держали резерв.

— Благодарю, — Яровой даже не посмотрел на неё. Он смотрел прямо на меня, сквозь открытую кухню.

Он прошёл к лучшему столику и сел у окна.

Я вытер руки, одёрнул китель и вышел в зал. Никакого подобострастия. Я здесь хозяин, а он гость. И это моя территория.

— Граф, — я кивнул. — Решили проверить, не сгорели ли мы после вчерашнего?

Яровой усмехнулся.

— Ты не поверишь, но я видел все выпуски твоего шоу, Белославов. Ты умеешь делать картинку. И умеешь выживать. Это вызывает… любопытство.

Он отодвинул меню, даже не открыв его.

— Удиви меня. Сделай этот твой терияки. Но так, чтобы я понял, зачем я сюда приехал, а не послал за едой лакея. И не вздумай подавать мне то, что ест толпа.

Я посмотрел на него. Лосось? Нет. Для Ярового лосось слишком просто, слишком попсово. Ему нужно что-то более сложное и с характером.

— Я вас понял, — кивнул я. — Ждите.

Глава 4

Вернулся на кухню.

— Лосося? — спросил Захар, уже хватаясь за рыбу.

— Отставить, — скомандовал я. — Мне нужна утка. Грудка. Самая жирная, что у нас есть.

Мой су-шеф тут же достал утиное филе. Кожа была толстой и плотной. Я взял самый острый нож и начал делать надрезы на коже — крест-накрест, ромбиком. Аккуратно, не задевая мясо.

— Холодная сковорода, — прошептал я сам себе.

Это был главный секрет утки. Если кинуть её на горячее, кожа сгорит, а жир останется внутри. Я положил грудку кожей вниз на холодный металл и только тогда включил огонь.

Жир начал медленно вытапливаться. Кожа становилась тонкой, хрустящей и золотистой.

Теперь соус. Обычный терияки для графа будет скучным.

Я взял сотейник с базовым соусом.

— Апельсин, — скомандовал я.

Вовчик метнулся к холодильнику и принёс фрукт.

Я выжал сок прямо в соус, добавил немного цедры для горечи. А потом достал из-под стола бутылку хорошего, выдержанного коньяка.

— Немного благородства в эту азиатскую вечеринку, — я плеснул алкоголь в соус и поджёг.

Синее пламя вспыхнуло и погасло, оставив сложный, дубово-виноградный аромат. Соус стал гуще и богаче на вкус.

Через несколько минут утка была готова. Я дал ей «отдохнуть» пару минут, чтобы соки разошлись по волокнам, а затем нарезал тонкими слайсами.

На тарелку я выложил карамелизированную грушу. Сверху веер из утки. И полил всё это моим модифицированным «коньячным» терияки.

После чего самолично вынес блюдо в зал.

— Утиная грудка, — представил я, ставя тарелку перед графом. — С апельсиново-коньячным гляссажем. Лосось это для тех, кто любит нежность. Утка для тех, кто ценит характер.

Яровой посмотрел на блюдо. Втянул носом аромат. В его глазах мелькнуло удивление. Отрезал кусочек, и кожица хрустнула. Яровой жевал медленно. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видел, как расслабились уголки его губ. Вкус бил точно в цель. Кислота апельсина срезала жирность утки, коньяк давал глубину, а хрустящая кожа создавала текстуру.

Он проглотил кусок и отложил приборы.

— Присядь, Игорь.

Я сел напротив, держа спину прямо.

— Ты опасный человек, Белославов, — тихо сказал граф. — Ты демократизируешь роскошь. Твой соус… он слишком хорош для толпы. Ты даёшь черни вкус, который должен принадлежать избранным.

— Вкус не имеет сословий, Ваше Сиятельство, — ответил я. — Рецепторам всё равно, есть у вас титул или нет.

— Не дерзи, — он поморщился. — Я деловой человек. Я хочу купить это.

— Утку? Счёт принесут позже.

— Франшизу. И рецепт. Эксклюзивно. Я хочу, чтобы этот соус подавался только в ресторанах «Магического Альянса» и на моих приёмах. Ты уберёшь его из меню здесь. Перестанешь учить домохозяек готовить его по телевизору. А я… — он сделал паузу, — я озолочу тебя. Ты забудешь о долгах, о проблемах с проверками. Ты станешь богатым человеком, Игорь.

Вот оно. Предложение, от которого нужно отказаться. И уже не первое. На что он рассчитывает? Что я передумаю после того, как они предложили мне стать главным технологом на их фабриках? Бред.

Яровой не понимал сути. Для него еда была инструментом власти, способом подчеркнуть статус. Для меня она была языком свободы. Продать эксклюзив, значит предать саму идею моей революции.

Я посмотрел ему в глаза. Бесцветные и холодные.

— Ваше Сиятельство, — начал я мягко. — Титул не сделает еду вкуснее. А эксклюзив убьёт душу блюда. Если я запру этот вкус в золотую клетку, он прокиснет.

Глаза графа сузились.

— Ты отказываешь мне?

— Я предлагаю вам сделку получше, — я наклонился вперёд. — Я не продам рецепт. Но я готов закупать продукты у ваших ферм. Лосося и другую рыбу. Пока что у моей «Зелёной Гильдии» нет такого производства. По адекватной, рыночной цене. Вы получаете стабильную прибыль и огромный рынок сбыта, который я создаю своим шоу. Я получаю качество. Мы партнёры, граф. Не хозяин и слуга, а партнёры.

Яровой молчал. Он привык, что его боятся. Что ему подчиняются. А я предлагал ему бизнес.

— Ты наглец, — наконец произнёс он. В голосе не было гнева, скорее, холодное уважение. — И ты играешь с огнём. Но твоя утка… она убедительна.

Он встал, бросил на стол салфетку.

— Я подумаю над твоим предложением о поставках.

Он развернулся и пошёл к выходу. Охрана тенью скользнула за ним.

Я выдохнул. Спина была мокрой. Разговор с Яровым выматывал больше, чем двенадцатичасовая смена у плиты.

* * *

Когда последний гость ушёл, а официанты начали переворачивать стулья, ко мне подошла Настя.

Она видела мой разговор с графом. Видела, как я напрягся.

Мы сели за дальний столик в углу. В зале было темно, горела только дежурная лампа над баром.

— Завтра утром мы уезжаем, — тихо сказала сестра. — «Газель» загружена. Степан рвётся домой, у него там заказы.

В её голосе звучала грусть и тревога. Она крутила в руках чайную ложку.

— Ты ходишь по лезвию, братик. Я видела его глаза. Он тебя сожрёт.

Я устало улыбнулся и накрыл её руку своей.

— Не сожрёт, Настён. Я слишком острый. У меня в составе перец чили