Имперский повар 7 - Вадим Фарг

Гости, которые пришли на ланч, отвлеклись от тарелок.

На экране я, в белоснежном кителе, стоял рядом с Лейлой.

— Сегодня мы говорим о цвете, — вещал экранный Игорь, поднимая бутылочку с чёрной жидкостью. — Многие боятся чёрного цвета в еде. Они думают, это горелое или испорченное. Но на Востоке чёрный — это цвет глубины.

Я налил соевый соус в сотейник.

— Соевый соус можно сравнить с тьмой, — комментировал я, пока на экране жидкость закипала. — Но если добавить в тьму сладость победы…

Я сыпанул сахар и добавил ложку мёда.

— И немного остроты характера…

В сотейник полетел мелко рубленный имбирь и чеснок.

— То мы получим золото.

Камера взяла крупный план. Соус густел и пузырился. Я обмакнул в него кусочки курицы. Мясо мгновенно покрылось аппетитной плёнкой.

— Курица терияки, — произнёс я с экрана. — Блеск, за который не стыдно.

Эффект был мгновенным. Я стоял на раздаче в реальном кафе и видел, как люди в зале начали тыкать пальцами в экраны.

— Мне вот это, блестящее! — крикнул кто-то.

— И мне!

— Две порции того, что в телевизоре!

Кухня тут же перешла в режим конвейера. Захар только успевал кидать курицу на вок, а я поливал её заранее заготовленным соусом. Запах карамели, имбиря и сои поплыл по залу, окончательно сводя гостей с ума. Это была магия, условный рефлекс, помноженный на грамотную картинку.

* * *

Пока я купался в соевой славе, Света проходила семь кругов кулинарного ада.

Я сдержал слово. Первые полчаса «Тайная страсть продюсера» была безобидным бисквитом с кремом. Света легко продала десять порций, рассказывая байки о сладкой жизни богемы.

Но потом я сменил состав.

— Заказ на пятый стол! — крикнул Эдуард.

Я быстро соорудил десерт: шарик мороженого, щедро политый сиропом из мяты и… посыпанный хлопьями острого перца чили.

Света подошла к раздаче, увидела красные хлопья и метнула на меня взгляд, которым можно было резать стекло.

— Это что? — прошипела она.

— Страсть, Света. Она жжёт. Иди, работай. Гости ждут легенду.

Я наблюдал, как она подходит к столику, где сидела пара влюблённых.

— А почему десерт… острый? — удивилась девушка, попробовав ложечку.

Света не моргнула глазом.

— Этот перец символизирует горящий дедлайн, — вдохновенно соврала она. — Знаете, когда проект горит, а ты чувствуешь себя живым? Вот это тот самый вкус. Освежающая мята, как надежда на гонорар, а перец символизирует риск. Наслаждайтесь этой связью!

Пара была в восторге.

— Гениально! — захлопала девушка.

Света вернулась на кухню, злая как фурия, но гордая.

— Один-ноль, Белославов. Что дальше? Селёдка в шоколаде?

— Не подавай идеи, — усмехнулся я.

И тут в дверях появился барон Свечин. Он вошёл уверенно, видимо, ожидая увидеть пустой зал, унылый персонал и запах провала. Вместо этого он встретил полную посадку, довольных людей и меня, довольного жизнью.

Его лицо вытянулось. Он явно не ожидал, что мы выживем, да ещё и будем процветать.

Лейла, которая сегодня снова была в ударе, перехватила его на входе.

— Господин Свечин! Какая честь. У нас как раз освободился столик у туа… простите, у окна.

Она усадила его на самое видное место. Я решил, что это мой выход. Лично взял тарелку с терияки и вышел в зал.

— Аркадий Петрович! — я поставил перед ним блюдо. Курица блестела черным глянцем. — Решили проверить, не закрылись ли мы?

Свечин брезгливо посмотрел на еду.

— Я пришёл убедиться, что санитарные нормы соблюдаются, Белославов. Слышал, у вас были проблемы с электричеством. Продукты не испортились?

— У нас все свежее, как утренняя роса, — улыбнулся я. — Попробуйте. Это терияки. Соус, который связывает вкусы воедино.

Он неохотно взял вилку, подцепил кусочек. Пожевал. Я видел, как он пытается хоть до чего-то прицепиться. Почувствовать горечь и вообще тухлятину. Но там был только идеальный баланс: соль, сладость и лёгкая кислинка.

— Недурно, — процедил он. — Но слишком… липко.

Я наклонился к нему, понизив голос.

— Осторожнее, господин Свечин. Соус действительно очень липкий. Если в него вляпаться, то не отмоешься. Прямо как в историю с диверсией на подстанции.

Его глаза забегали.

— Я не понимаю, о чём вы.

— Конечно, не понимаете, — я продолжал улыбаться. — Просто мои юристы уже смотрят записи с уличных камер. Знаете, современные технологии творят чудеса. Видно каждое лицо, каждый номер машины ремонтной бригады, которая почему-то уехала не туда.

Это был чистой воды блеф. Никаких камер на той улице не было, а если и были, то в метель они сняли только белую мглу. Но Свечин этого не знал. А у страха глаза велики.

Он побледнел. Кусок курицы застрял у него в горле.

— Приятного аппетита, — я выпрямился. — И передавайте привет графу. Скажите, что мы здесь надолго.

Свечин быстро доел, бросил на стол купюру, превышающую счёт втрое, и спешно покинул моё заведение.

— Ты его напугал? — подошла Света, вытирая руки салфеткой. Она только что продала десерт с солёным огурцом и мёдом под видом «Слёз бывшего».

— Я его предупредил, — ответил я. — Пусть нервничает. Нервные враги делают ошибки.

* * *

Вечером, когда последний гость ушёл, а мы закрыли двери, в зале собрался весь персонал.

Максимилиан Дода сидел за центральным столом. Перед ним стояла пустая тарелка из-под терияки.

— Ну что, молодёжь, — пророкотал он. — Вы меня удивили. Я думал, вчера будет катастрофа. А вы сделали из этого бренд. «Ужин при свечах» теперь обсуждают во всех салонах.

Он посмотрел на меня.

— Игорь, я уезжаю завтра в столицу. Дела государственной важности. Оставляю тебя здесь главным. Полный карт-бланш. Управляй, нанимай, увольняй. Мне нужен результат. И прибыль.

— Будет, — кивнул я.

— И ещё одно, — Дода постучал пальцем по столу. — Этот твой соус. Чёрный. Народ с ума по нему сходит. Я видел, как они вылизывали тарелки.

— Это просто соевый соус с сахаром, Максимилиан.

— Не важно, — отмахнулся он. — Важно, что его хотят. Печорин!

Из тени вышел наш знакомый юрист и бюрократ.

— Я здесь, господин Дода.

— Займись логистикой, — скомандовал Дода. — Мы уже достаточно скупили его в губернии. А теперь пришло время выбросить его на рынок под брендом «Империи Вкуса».

Печорин поправил очки. Его глаза хищно блеснули.

Я же покачал головой.