Пока цветёт абрикос - Дари Джарт

с женщиной. Будто неистовый зверь вселился в меня под влиянием алкоголя и наущений неугомонного нового друга. Я вытащил член и подал ей руку, чтобы помочь подняться.

– Строишь джентльмена из себя теперь? – она подошла к раковине и включила воду. – Знаешь что: ты был более привлекателен минуту назад. Выпускай своего внутреннего зверя почаще.

– Я пойду, – я натянул джинсы и поспешил вернуться назад.

Глава 8

– Долго что-то, – у Жана бокал был снова наполнен, как и мой. – Ну и как она?

– Нормально… – коротко ответил я.

– И это всё что я заслужил за организованный перепихон? Требую подробностей! В задницу даёт без проблем? – он подмигнул мне.

– Да. Давай не будем об этом. Зря я это сделал, – сказал я, сделав один большой глоток.

– Не зря. Изменения уже на лицо. Иногда хороший трах может послужить лекарством для разваливающихся отношений. Смешно, что я даю советы про крепкие отношения, да? – горько усмехнулся Жан.

– Знаешь, я никогда себя так хорошо не чувствовал во время и после секса, так что возможно ты был прав. Когда ты вовлечён в такие долгие отношения, как у меня, невольно всё становится обыденным, ты пресыщаешься и относишься ко всему, как к должному. В любом случае, я благодарен за такой опыт, но, думаю, что никогда больше так не поступлю.

– С женой?

– И с ней тоже.

– Как я и думал: ты бешеный, – Жан громко рассмеялся.

– Почему ты не пришёл? Обещал сообразить на троих, – девушка, которую я трахал ещё пару минут назад, обняла Жана сзади.

– Ну что сказать? Я и половины бы не смог, что сделал с тобой мой друг, – он пожал плечами и убрал её руки от себя.

– Тогда пошли ко мне, позанимаемся вместе, – она всё не отставала от Жана.

– Ты чё такая ненасытная? Иди в любую сауну: там завались клиентов.

– Эй! Я не шлюха, – она надула свои алые губки.

– Ну потрахайся за бесплатно. Парни там будут только рады тебе удружить.

Она в ужасе отпрянула и выбежала из бара.

– А кто платить будет?! – Заки выбежал из своей коморки.

– Не переживай, Заки. Я сегодня за всех плачу, – Жан поднял руку и опустил голову на барную стойку. – Какой мир всё-таки мерзкий, а, Шын?

– О чём это ты? – я всё ещё приходил в себя от этого жуткого затмения.

– Эта девушка ведь реально не шлюха. По её словам, она работает врачом в частной клинике. Прикинь, может она педиатр и работает с детьми. Что её к такому поведению привело? Отчаяние? Одиночество? Или просто банальная похоть? А может это всё из-за меня? Ведь это я склонил её к сексу, ещё и тебя женатого подбил на измену. Тогда получается, что я кто-то вроде демона. Всё верно! Противоположности ведь притягиваются, а значит Пери ангел во плоти.

– Курить захотелось. Заки, есть сигареты, – окликнул я бармена.

Он молча вышел и подал мне и Жану по сигарете, поставив перед нами пепельницу. Я обычно не курю, но атмосфера располагала. Хоть я и расслабился ранее, но чувствовал нарастающее напряжение. Наполнив горьким сигаретным дымом лёгкие, я закашлялся. Горло разодрало непривычной отравой, но я затянулся второй раз и стало гораздо легче.

Так мы просидели довольно долго, выпуская в воздух дым и потягивая дешёвый виски бокал за бокалом. Хотелось напиться до беспамятства, чтобы этот день стал всего лишь ночными грёзами, и с течением времени забылся полностью. Но пока я его вижу, хочу погрузиться в него без остатка, чтобы не сожалеть ни о чём.

Мысли унесли меня по волнам воспоминаний. Я не чувствовал к своей жене ничего даже близко похожего, что чувствовал Жан к своей бывшей. Всё происходило, как по выверенному плану: детский сад, школа, университет, работа, женитьба. Я видимо смирился с тем, что пришёл к финалу жизни в 27 лет, и теперь замер в ожидании конца. Мне нет и 30, а я уже чувствовал себя дряхлым стариком, не способным мечтать и чувствовать, как внезапная встреча с этим удивительным человеком перевернула всё моё восприятие жизни с ног на голову. Теперь вдруг я остро ощутил потребность в самой жизни, в поиске стремлений и мечты.

Мечтать в детстве – всё равно что дышать. Это вроде безусловного рефлекса, данного нам от рождения. Однако по мере того, как мы взрослеем, наши мечты становятся всё менее доступными: где-то из-за недостатка финансов, где-то из-за отговорок близких людей. И вот в мыслях нет даже намёка на то, чего бы я хотел получить или достичь. Даже сформировать саму мысль о мечте оказалось невероятно трудно.

– Поставить что-то ещё? – голос Заки вернул нас с Жаном к реальности.

– Ты о пластинке? Да, на свой вкус. Поглядим, какой ты человек, – Жан игриво подмигнул серьёзному бармену.

Но Заки этот жест никак не оценил. Его суровое лицо даже не дрогнуло намёком на улыбку. Странно, что в таком маленьком невзрачно баре сам же хозяин не располагает радушием. Выпивка дрянь, туалет вечно грязный, воздух провонял дымом дешёвых сигарет и потом. И что заставляет меня каждый раз возвращаться сюда? Внезапно мой мозг получил мощный разряд заводного рока 60–х. И до меня наконец дошло.

– Двери?

– Да, альбом 1970 «Morrison hotel» группы The Doors, – отрывисто ответил мне Заки.

– Отличный у тебя вкус, друг, – заявил Жан, с чем я не мог ни согласиться. – Сам собирал пластинки?

– От жены остались.

– Ты получается тоже в разводе? – Жан прищурился, пытаясь разговорить молчаливого бармена.

– Я вдовец, – Заки вдруг остановился напротив Жана и смерил его взглядом.

– Блин, прости, дружище. Чёрт меня дёрнул за язык, – Жан опустил глаза.

– Не чёрт, а сотая порция виски. Почти целую бутылку в одного прикончил.

– Посиди с нами. Всё равно никого нет. Куда ты вечно уходишь? – Жан немного встрепенулся.

– Да в общем-то никуда. Слушаю ваш трёп из подсобной комнаты.

– А ты воплощения сурового работяги. Отвечаешь коротко и ясно.

– Кто-то же должен молча выслушивать твои бесконечно долгие многословные попытки закрыть глаза на свои ошибки, – Заки взял бутылочку пива и уселся на стул за стойкой напротив нас.

– О чём это ты? – Жан вдруг сделался серьёзным.

– Ноешь битый час о том, что ваши с женой отношения распались с самого начала, хотя сам же их и разрушил, эгоистичный мудак, – спокойно ответил Заки.

В воздухе повисло тяжелое напряжение. Образовалась давящая тишина, которую пыталась прорезать пластинка с зажигательно душевными звуками группы, давно ставшей историей. Заки адресовал обидные слова моему новому другу, которые словно холодным душем его обдали. Однако произнёс это всё с таким выражением, будто это всем известная аксиома, не требующая доказательств, и, тем более, душевных переживаний.

– Я типа должен молча проглотить это дерьмо? – также спокойно спросил Жан, однако в напускном спокойствии чувствовалась угроза.

– Ладно вам. Давайте расслабимся немного, – от неловких ситуаций мне всегда становилось не по себе.

– Ну тебе-то точно