Дракон в отпуске - Элисса Тир

настоящих листьев. Она разговаривала с ними, как всегда: «Ну что, воины? Прорвемся?».

Вдруг она услышала шум на улице. Вместо обычного вечернего гомона, приглушенные возгласы и топот. Сердце ее замерло. Плохие вести всегда приходят под вечер. Она вышла из теплицы во внутренний дворик, вытирая руки о фартук.

И застыла.

В дверном проеме, ведущем из лавки во дворик, стоял он. Гриф. Но не тот, который уезжал. Этот был исхудавшим, осунувшимся. У него появилась седина у висков, резче выступили скулы, а под глазами лежали темные тени усталости. Но глаза… его золотые глаза смотрели на нее с такой бездонной нежностью и облегчением, что у нее перехватило дыхание.

Они стояли, разделенные несколькими шагами, молча, боясь спугнуть видение.

– Я не предупредил, – хрипло сказал Гриф.

– Потому что идиот, – выдохнула Лиза, и по ее лицу потекли слезы. Но она улыбалась. Широкая, дрожащая, счастливая улыбка.

Она бросилась к нему, и он поймал ее в объятия, прижав к себе так крепко, как только позволяла его ослабленное тело. Она чувствовала, как он дрожит, и зарылась лицом в его грудь, в знакомую ткань его плаща, теперь пропахшую дымом, лекарствами и дорожной пылью.

– Ты жив, – шептала она, сжимая ткань его рубахи в кулаках. – Ты жив, ты здесь.

– Да, – он гладил ее волосы, целовал макушку, и его собственное зрение затуманилось. – Я обещал постараться.

Она отстранилась, чтобы взглянуть на него, и ее улыбка сменилась выражением профессиональной озабоченности флористки, увидевшей увядающее растение.

– Ты ранен. Глубоко. Я вижу.

– Обморожение, – коротко сказал он. – Справляюсь.

Лиза не стала расспрашивать. Она взяла его за руку и повела в дом, наверх, в свои маленькие жилые комнаты над лавкой. Усадила в кресло у камина, который уже тлел вечерними углями. Затопила его как следует. Принесла теплой воды, чистые полотенца, свою аптечку с травами.

– Покажи, – мягко приказала она.

Гриф, повинуясь, снял плащ и рубаху. Лиза ахнула, увидев шрам. Он шел от ребер через бок, похожий на причудливую, синевато-белую молнию, врезавшуюся в кожу. Ткань вокруг него была холодной на ощупь.

Не говоря ни слова, Лиза приготовила отвар из шалфея, ромашки и специального согревающего масла на основе красного перца и имбиря. Ее движения были уверенными и нежными. Она промывала шрам теплой водой с травами, затем осторожно втирала согревающее масло, разгоняя застоявшуюся холодную энергию. Она делала это не как медсестра, а как знахарка.

– Ледяная магия коварна, – бормотала она. – Она не просто ранит, она высасывает жизнь, оставляет пустоту. Нужно заполнить эту пустоту теплом. Не только внешним. Внутренним.

Под ее руками холод действительно отступал, сменяясь приятным, глубоким жаром. Но Гриф знал, что настоящее исцеление шло не от трав. Оно шло от ее прикосновений, от ее голоса, от самого факта, что он здесь, в безопасности, у своего очага.

Когда она закончила и забинтовала шрам мягкой тканью, она опустилась перед креслом и положила голову на колени Грифа.

– Больше не уезжай, – прошептала она. – Я не переживу второго раза.

Он положил руку на ее голову.

– Пока не уеду. У меня три месяца отпуска.

Она подняла на него глаза, полные слез и надежды. Три месяца. Это была целая вечность. И это было мгновение. Но это было. И этого было достаточно.

Глава 19. Спокойные дни

Исцеление под надзором Лизы было куда приятнее, чем в лазарете форпоста. Она кормила его наваристыми бульонами, овощами с рынка, душистым хлебом. Она заставляла его гулять, но недолго, и всегда по самым солнечным местам. Она читала ему вслух смешные истории из городской хроники, а по вечерам они сидели у камина, и он слушал, как она рассказывает о каждом новом ростке, о каждом клиенте.

Гриф снова начал помогать в лавке. Это было ритуалом возвращения к жизни. Его руки, державшие секатор, уже не дрожали от слабости. Цвет его лица стал здоровее, а в глазах понемногу угасала тень войны.

Однажды, когда он ремонтировал полку в подсобке, к лавке подъехал гонец в форме столичного курьера. Он вручил Грифу толстый конверт с официальной печатью Военного Совета.

Лиза наблюдала из-за прилавка, как лицо Грифа стало непроницаемым, когда он читал. Закончив, он тяжело вздохнул и протянул ей письмо.

Это было предложение. Блестящее. Капитан Гриф (его звание было указано, и Лиза впервые увидела его полностью: Капитан Огненного Крыла Гриф) приглашался в столицу для принятия должности заместителя командующего вновь формируемого Элитного Ударного Легиона «Молот Севера». Высокий пост, кабинетная работа в тепле, руководство отборными частями, прямой путь к генеральским эполетам. Престиж, безопасность (относительно), влияние. Все, о чем мог мечтать военный после тяжелого ранения. В письме были тонкие намеки на то, что это не только продвижение, но и забота о здоровье ценного офицера.

– Что это? – тихо спросила Лиза.

– Меня списывают с фронта, – сказал Гриф без эмоций. – Точнее, переводят на тепленькое место. Подальше от льда.

– И ты хочешь этого? – ее голос был едва слышен.

Гриф долго смотрел на письмо, потом на лавку, на горшки с геранью на подоконнике, на ее тревожное лицо.

– Месяц назад, еще на форпосте, я бы, наверное, сказал «да». Это логично. Это почетно. Это то, к чему многие стремятся.

– А сейчас?

Он отложил письмо в сторону и подошел к ней.

– Сейчас я смотрю на это и вижу кабинет без окон, кипы бумаг, интриги штабных крыс и вечные парады. Я вижу жизнь, в которой нет места запаху земли после дождя. Нет места крикам детей на площади. Нет места тебе, возящейся в земле и ворчащей на тлю. – Он взял ее руку. – Это предложение мечты для того Грифа, который улетел отсюда. А тот Гриф, кажется, остался там, на Морозном Валу. А здесь я другой.

Лиза не знала, плакать ей от облегчения или ругать его за безумие. Отказаться от такой карьеры?

– Но что ты будешь делать? – спросила она.

– Я еще не решил, – честно сказал Гриф. – Но я знаю, где я хочу это решать. Здесь.

Глава 20. Решение

Ответ Грифа в Военный Совет был вежливым, твердым и шокирующим. Он благодарил за высокое доверие, но от должности отказывался в связи с состоянием здоровья и «желанием остаться ближе к региону, знакомому по последней кампании, для