Дракон в отпуске - Элисса Тир

с венком из белых роз в волосах, была неотразима. Она перебегала от гостя к гостю. Всем улыбалась, всем помогала и сияла, как самое яркое соцветие в своем саду.

Гриф стоял в тени арки, чувствуя себя гигантским, неуклюжим валуном среди этих порхающих бабочек. Он наблюдал за ней. Видел, как ее уважают, как к ее мнению прислушиваются. Она была душой этого места. Гордость за нее смешивалась с горечью. Он был здесь временным явлением. Призраком.

Но Лиза нашла его взгляд сквозь толпу. Она улыбнулась именно ему. Теплой, интимной улыбкой, предназначенной только для него. А затем подошла, протянув руку.

– Танцуешь?

– Я не умею, – честно признался Гриф.

– Я научу. Это проще, чем пересаживать кактус.

И она повела его в круг. Он был ужасен. Его ноги, привыкшие к маршам и стойкам, отказывались выполнять легкие па. Он топтался, сбивался с ритма. Но Лиза смеялась, мягко направляла его, и постепенно он начал улавливать такт. Это был странный танец: огромный, осторожный дракон и маленькая, изящная фея цветов. Люди улыбались, глядя на них.

Когда они закружились медленнее, Лиза прижалась щекой к его жилету.

– Я так счастлива, что ты здесь, – прошептала она.

Гриф обнял ее чуть крепче. Он хотел сказать то же самое. Но в этот самый момент призывной кристалл у него на поясе, спрятанный под жилетом, дрогнул и издал едва слышный, ледяной щелчок. Всего на долю секунды. Предупреждение.

Они оба почувствовали это. Лиза вздрогнула и отстранилась, глядя ему в лицо. Она все поняла без слов. Сияние в ее глазах померкло, сменившись тихой печалью.

Музыка играла, вокруг смеялись люди, а они стояли посреди бала, держась за руки, и прощались. Еще не словами, но уже сердцами.

Глава 11. Призыв

Официальный приказ пришел на рассвете. Ледяные тролли не просто чесали зады. Они собрали армию под предводительством нового вождя, Ледяного Шипа, и двинулись на юг, сметая передовые посты. Прорыв. Нужны были все резервы, все опытные командиры. Грифу предписывалось явиться на форпост в течение суток.

Он сидел за столом в своем номере, глядя на пергамент с печатью. Рядом стоял горшок с кактусом. Гриф собрал свои нехитрые пожитки за пять минут. Осталось самое тяжелое.

Прощание.

Лавка еще не открывалась, когда он постучал в дверь, но Лиза впустила его. Она была уже одета, волосы собраны, но под глазами лежали темные тени. Она тоже не спала.

– Пришел, – сказала она, пропуская его.

– Да. Через два часа я вылетаю.

Они стояли посреди лавки, в предрассветной тишине, полной ароматов спящих цветов.

– Я пытался, то есть, я хотел отстраниться, – начал Гриф, слова давались ему с трудом. – Чтобы тебе не было больно. Чтобы не оставлять тебя с надеждой, которая может умереть.

– Ты думал, что если будешь держаться подальше, я меньше буду переживать? – спросила Лиза, и в ее голосе не было обиды, только грусть. – Это не работает, Гриф. Чувства – они как семена. Попадают в землю и прорастают, хочешь ты того или нет. Ты можешь вырвать росток, но корень останется. И будет болеть.

– Я знаю, – прошептал он. – Я тоже это чувствую. И поэтому мне еще страшнее уезжать.

Она подошла к нему вплотную и положила ладони ему на грудь, где под рубахой лежал амулет с бессмертником.

– Тогда не отстраняйся. Обещай, что будешь помнить. Обещай, что будешь беречь себя. Не потому что ты мне нужен, а потому что этот мир, – она обвела рукой лавку, – этот мир хрупких и прекрасных вещей нуждается в таких, как ты. В защитниках, которые знают цену жизни. А не в безрассудных героях, бросающихся на лезвия.

Он закрыл глаза, прижав ее ладони к себе.

– Я обещаю пытаться.

– И я обещаю ждать, – твердо сказала Лиза. – Я буду здесь. Буду растить свои цветы. И буду верить, что ты вернешься. Не давай мне пустых клятв. Просто постарайся вернуться.

Она отошла к рабочему столу и взяла маленький льняной мешочек на шнурке.

– Возьми.

Он открыл мешочек. Внутри лежали засушенные цветы и травы.

– Шалфей – для защиты. Лаванда – для спокойного сна. Чабрец – для храбрости. И… – она достала один сухой, но все еще ярко-красный цветок, – герань. На удачу. И чтобы помнил, с чего все началось.

Гриф взял мешочек и крепко затянул шнурок, присоединив его к амулету с бессмертником. Теперь у него на шее висели два самых ценных талисмана.

– Я буду писать, если будет возможность, – сказал он.

– А я буду отвечать.

Больше не было слов. Они обнялись, и этот объятие было крепче любых клятв. Он чувствовал, как дрожат ее плечи, но она не плакала. Она держалась за него, как за якорь.

Когда первые лучи солнца упали на мостовую, Гриф вышел из лавки. Он не оглядывался. Он знал, что если обернется и увидит ее лицо в дверном проеме, он может не уйти.

Глава 12. Обещание, данное рассвету

Последние приготовления заняли немного времени. Гриф отнес ключ от номера хозяину гостиницы, оплатив его на месяц вперед. На всякий случай. Потом направился за город, в ту самую рощу, где приземлился две недели назад.

Он шел, и каждый шаг отдавался болью. Не физической. А той, что разъедала душу. Он уносил с собой образы: ее улыбку, ее руки в земле, свет в ее глазах, когда она говорила о цветах. Он уносил запах лаванды и влажной земли. Он уносил мешочек на шее.

В роще он остановился, огляделся, убедился, что никого нет. Затем отпустил контроль. Магия сжатия отступила волной. Кости затрещали, сухожилия растянулись, кожа загрубела, покрываясь медной чешуей. Через несколько болезненных, величественных мгновений на поляне стоял дракон. Он потянулся, расправил крылья, почувствовав, как мышцы наполняются силой, а усталость отступает перед зовом долга.

Он осторожно взял в пасть свою походную сумку, где среди прочего лежал горшочек с кактусом, завернутый в мягкую ткань. Затем разбежался и взмыл в небо, набирая высоту.

С последним прощальным взглядом он окинул Цветочный Переулок, уменьшавшийся внизу. И на балконе над лавкой «У Лизы» он увидел маленькую фигурку. Она смотрела в небо, приложив ладонь ко лбу. Она видела его. Видела его истинную форму во всем ее грозном величии.

И в этот момент не было страха. Была лишь тоска и гордая печаль.