Дракон в отпуске - Элисса Тир

Она повернулась к нему, и в ее глазах вспыхнули искорки.

– А вы – не такой уж нелюдимый и колючий, как пытаетесь казаться, мистер Отпускник. Хотя колючки у вас, – она осторожно ткнула пальцем в его плечо, – есть. Настоящие, драконьи, я чувствую.

Они сидели молча еще какое-то время, слушая, как плещется вода. Тень приказа отодвинулась, стала не такой страшной. Она была все еще там, но теперь рядом с ней было это тихое, теплое понимание.

Глава 7. Уроки мягкой силы

На следующее утро Гриф пришел в лавку с твердым намерением попрощаться. Он чувствовал, что кристалл вот-вот вспыхнет, и не хотел затягивать. Но Лиза встретила его на пороге с парой секаторов и решительным видом.

– Последний урок! – объявила она. – Вы уходите, но вы должны уйти с полезным навыком. Сегодня учимся ухаживать за кактусами.

– Кактусами? – У Грифа вырвался непроизвольный смешок.

– Именно! – Она взяла его за руку и потащила внутрь. – Это самые стойкие солдаты в моей армии. Им почти ничего не нужно, но если уж взялся за них, то будь добр, не убей небрежностью.

Она усадила его за стол, где стоял маленький глиняный горшочек с зеленым, пухлым кактусом, усеянным желтыми колючками.

– Это эхинопсис. Добряк. Но обидчивый. Вот смотрите.

И она начала показывать. Как правильно держать его тряпочкой, чтобы не уколоться. Как проверить пальцем влажность земли. Как определить, что он хочет пить. Как отсадить деток.

Гриф, в чьих лапах могли сломаться стальные дубины, с невероятной, почти комичной осторожностью пытался повторить ее движения. Его большие, сильные пальцы выглядели неуклюжими гигантами рядом с хрупким растением.

– Не давите! – вскрикнула Лиза, когда он попытался поправить кактус в горшке. – Вы же не тролля душите!

– С троллями проще, – пробурчал Гриф, но продолжил.

И вот, под ее терпеливым руководством, он закончил. Кактус стоял в свежей земле, аккуратно подправленный, без единой сломанной колючки. Гриф выдохнул, будто только что провел сложнейшую операцию.

– Видите? – Лиза сияла. – Мягкая сила. Иногда чтобы чего-то добиться, нужно не давить, а чувствовать.

Она взяла горшочек и протянула ему.

– Берите. Это вам.

Гриф замер.

– Мне?

– Да. Чтобы не забыть, пока вы там, на своем краю света, что и у колючек есть сердцевина. И что ее можно не сломать, если быть осторожным. И что за ней нужно ухаживать.

Он взял горшочек. Он был теплым от ее рук и смехотворно маленьким в его ладони.

– Я не могу, – попытался отказаться он. Такой подарок был слишком личным. Слишком символичным.

– Можете, – она не отступала. – И будете. Это приказ вашего флористического командира.

Их взгляды встретились. В ее глазах была не только веселая настойчивость, но и что-то еще. Что-то теплое, хрупкое и бесконечно смелое. То, что она сама назвала бы «храбростью красной герани».

Он не помнил, кто сделал первый шаг. Возможно, они оба двинулись навстречу одновременно. Он наклонился, она приподнялась на цыпочки. Между ними оставался лишь маленький горшочек с кактусом.

Их губы встретились. Поцелуй был нежным, осторожным, как прикосновение к лепестку пиона. Он пах землей, зеленью и чем-то неуловимо сладким, что было самой Лизой. В Грифе вспыхнуло что-то давно забытое, теплое и живое, что не имело ничего общего с боевым пламенем.

Они оторвались, и Гриф увидел, что ее щеки порозовели, а глаза сияют ярче любого фонаря.

– Чтобы помнил, – прошептала она.

– Буду помнить, – пообещал он, и его голос звучал хрипло от нахлынувших чувств.

Он ушел из лавки с горшочком в руках, с губами, все еще хранящими вкус ее поцелуя, и с тяжелым камнем на сердце. Теперь уезжать было в тысячу раз труднее. Потому что теперь он уезжал не с передовой. Он уезжал от дома, который только-только начал узнавать.

Глава 8. Ожидание и письма

Кристалл не вспыхнул. Ни на следующий день, ни через день. Молчание из штаба было оглушительным. Гриф стоял у окна своего номера и смотрел на маленький кактус на подоконнике. Десять дней отпуска истекли. Он должен был либо возвращаться, либо продлевать отпуск. Возвращаться, не дождавшись прямого приказа, было не в его правилах. Но и уезжать сейчас он не хотел.

С тяжелым вздохом он отправился к городскому старосте, где находился магический коммуникационный камень слабой мощности, и отправил короткое донесение: «В связи с отсутствием приказа, остаюсь на прежней позиции в ожидании. Готов к мгновенному вылету. Гриф».

Ответ пришел через час: «Ожидайте. Положение неясное. Огнечешуй».

Ожидайте. Это был самый мучительный приказ. Но он дарил драгоценное время.

Гриф вышел из здания старосты и не пошел в гостиницу. Его ноги сами понесли его на главную улицу, к лавке «У Лизы». Он не знал, что сказать. Их последнее прощание, казалось, все объяснило.

Лиза как раз вывешивала на балконе новую партию кашпо с ампельными петуниями. Увидев его, она замерла, и лицо ее осветилось такой яркой, безудержной радостью, что у Грифа перехватило дыхание.

– Ты не уехал? – крикнула она сверху.

– Мне приказали ждать, – крикнул он в ответ, чувствуя, как глупо это звучит.

Она исчезла с балкона и через секунду уже стояла перед ним, запыхавшаяся, с цветочной пыльцой на носу.

– То есть у тебя есть еще время?

– Кажется, да.

– Отлично! – Она схватила его за руку. – Тогда ты мне срочно нужен. Я не могу поднять ящик с луковицами лилий. Они чудовищно тяжелые!

И все снова закрутилось. Но теперь все было иначе. Теперь между ними висело невысказанное «что, если». Теперь ее случайные прикосновения жгли, как искры, а его редкие улыбки заставляли ее сердце биться чаще. Они не говорили о чувствах. Они говорили о цветах.

Лиза стала его гидом по своему миру. Она показала ему поляну за городом, где росли дикие ирисы и колокольчики. Привела его в теплицу к старому садоводу Марку, ворчливому гному, который, увидев Грифа, хмыкнул: «Что, драконы, и теперь по клумбам шляются?» Но угостил их крепким чаем из мяты и рассказал историю о черной розе, которая цвела только при лунном свете.

Они возвращались в город в сумерках, и Гриф нес корзину с рассадой, а Лиза шла рядом, болтая без умолку. И в эти моменты война казалась не просто далекой, а невозможной.

Однажды вечером, после ужина