Софи. Перерождение - Аля Миррова

глазах стояли слезы. Она тихо подошла к нему и молча обняла. В тот момент ей хотелось стереть эти ужасные воспоминания из его памяти, но это было не возможно. И все, что она могла сделать — это только сопереживать его горю. Руки Адриана обхватили ее плечи, а его лоб уперся ей в макушку. Так они стояли какое-то время, затем граф вздохнул и отвернулся, выпустив ее из своих объятий.

— Надо подобрать тебе платье, — его голос звучал глухо.

Софи медленно шла вдоль рядов вешалок, пытаясь понять, что можно примерить. Одно платье привлекло ее внимание. Темно-бордовое с черной нижней юбкой, оно было чуть старомодным, рядом с ним на столике лежала черная бархатная маска на пол-лица.

— Как насчет этого, милорд? — девушка позвала графа. Адриан подошел к ней и посмотрел на наряд.

— Странно, я не помню это платье. Каролина его никогда не надевала.

— Вот и хорошо, тогда его и примерю, — Софи не хотелось еще больше бередить душевные раны графа, напоминая ему о жене знакомыми нарядами, — здесь есть ширма или вторая комната?

— Ширма возле бельевого шкафа. Выбери себе там что-нибудь.

Адриан помог ей перенести платье за ширму и вернулся к портрету жены.

В бельевом шкафу нашлось сразу несколько новых комплектов белья. Софи смахнула с одного из них стазис и приложила к себе. По-видимому они с Каролиной были одинакового телосложения и роста, поскольку белье село идеально. Чулки нашлись там же, но Софи решила оставить их до бала, ограничившись обнаруженными рядом со шкафом балетками, которые пришлись ей впору.

Она на самом деле не любила балы и бальные платья, поскольку все эти корсеты и шнуровки были для нее хуже, чем пытки инквизиции. Судя по всему Каролина была такого же мнения, ну или мода сто пятьдесят лет назад была более практичной, но к удивлению Софи крючки и шнуровка на корсаже оказались искусной имитацией, а подгонялся он за счет шнуровки сбоку. Платье также было ее размера и необходимости в утягивании талии до состояния осиной у Софи не возникло. Справившись с нарядом, она взглянула на себя в старое пыльное зеркало, стоящее тут же за ширмой. Из зеркала на нее смотрело ее отражение в роскошном платье и с копной черных чуть вьющихся волос. В какой-то момент отражение поплыло и улыбнулось ей белоснежным оскалом первородной. Софи отшатнулась от зеркала и рассыпала шпильки, найденные здесь же, которыми хотела подобрать волосы в подобие прически. Они со звоном попадали на каменный пол.

— У тебя все в порядке? Помощь нужна? — в голосе Адриана послышалось беспокойство.

— Ну если только с зеркалом. То ли на него что-то наложено, то ли мне от голода уже мерещится всякое, — Софи вышла из-за ширмы, — ну как? Это подойдет для бала? — спросила она у графа, который застыл в изумлении, глядя на нее.

— Прекрасно выглядишь, — наконец произнес он, — это именно то, что нужно. Примерь-ка это, — первородный подал ей бархатную маску.

Особенность маски была в том, что она держалась за счет магии, и снять ее можно было лишь пожелав это. Софи приложила маску к лицу, и та мгновенно притянулась без всяких креплений.

— Это подарок подруги Каролины по магической академии. Удобная вещь, — Адриан за это время тоже успел переодеться в карнавальный наряд, и теперь стоял позади Софи, положив ей руки на плечи. Они представляли собой красивую гармоничную пару, отражавшуюся в висевшем на стене большом зеркале.

— Я думаю, мы смотримся вполне достойно, однако кое-чего не хватает, — Адриан подошел к туалетному столику и взял с него шкатулку. Ее там не было, когда они зашли в комнату. Видимо, кто-то из первородных принес по приказу хозяина. В шкатулке оказалось изящное гранатовое колье в тон платья. Граф аккуратно надел колье на шею Софи.

— Совсем другое дело. Насчет прически не беспокойся. Среди нас есть отличный цирюльник.

— Ужин подадут через полчаса, — голос Арно прозвучал от двери в гардеробную.

— Мне надо переодеться, — Софи сняла маску и потянулась к шнуровке на платье.

— Не надо, останься в нем. Тебе надо привыкнуть к наряду, привыкнуть двигаться, садиться.

— А вдруг я его испачкаю или испорчу?

— Тогда нам придется потратить еще время, чтобы подобрать следующее, так что в твоих интересах быть аккуратной, — Адриан улыбнулся, — останься так, сделай мне одолжение.

Софи вздохнула и снова взялась за шпильки. Минут через десять ей удалось уложить волосы.

— Я готова.

— Тогда идемте, миледи, — Адриан церемонно ей поклонился, Софи ответила реверансом, согласно этикету. Граф подал ей руку, и они вышли из комнаты. Арно ждал их у гардеробной. Поклонившись графу и Софи, он пошел вперед, указывая дорогу.

Поскольку центральный зал и западное крыло, где располагались столовые и залы для приемов были разрушены, ужин накрыли в большой гостиной восточного крыла.

Солнечный свет не проникал сюда. Окна были задернуты плотными шторами, а комната освещалась свечами в нескольких напольных канделябрах и подсвечниках, стоящих на столе. Судя по отличающимся друг от друга стульям и столу и несоответствии общему стилю, мебель собрали из разных комнат. Посуда тоже не отличалась единообразием, однако чувствовался вкус и попытка воссоздать привычную роскошь.

Сам ужин также был скромным и простым по аристократическим меркам. Ни тебе пяти сортов хлеба и выпечки, ни десяти вариантов соусов, закуски отсутствовали вовсе. На столе стояло жаркое из дичи, мясное рагу и запеченная с травами рыба. На десерт были дикие плоды и ягоды, скорее всего собранные в одичавшем графском саду, который за это время превратился в настоящий лес. Из напитков на столе стоял морс из тех же ягод и вино из графского погреба.

Адриан сел во главе стола. Софи и Вену отвели места по правую руку от графа, Арно расположился слева. Остальные места за столом были заняты выжившими первородными. Вместе с Адрианом и Арно, их было всего лишь пятнадцать.

Одетые в черное фигуры с бледными лицами, тусклый свет свечей, их с Адрианом наряды, как нельзя лучше соответствующие обстановке, навевали на Софи ощущение присутствия на поминальной трапезе.

Перед первородными не было приборов, стояли лишь хрустальные фужеры, наполненные темно-красной жидкостью.

Адриан оглядел собравшихся и взял слово.

— Мои дорогие собратья, мы пережили страшную трагедию и прошли через тяжелое испытание. Нам не раз приходилось испытывать боль утраты, но то, что произошло здесь