Парадокс параллельных прямых. Книга первая - Татьяна Вильданова

«Плохо! Очень плохо… если бы я знала, что это так серьезно… надо было перебинтовать сразу… – испуганная обилием крови, она попыталась бинтовать, но тонкая ткань только бесполезно липла к коже, – этим не остановить! Надо что-то другое… есть! – девушка стянула с головы и примотала к ране свой берет, – нет… всё правильно… на крыше было нельзя… если бы он потерял сознание на крыше, я бы ни за что не стащила его на землю».

Не оборачиваясь, она сдернула с ветки шарф и обмотала его поверх повязки. Мужчина опять застонал.

– Сейчас… – она постаралась устроить раненого как можно удобнее, застегнула пуговицы его рубашки, затем пиджака, тщательно вытерла руки его носовым платком и, засунув платок в карман его пиджака, запахнула на мужчине плащ.

Теперь со стороны могло показаться, что человек просто устал и прилег отдохнуть. Возможно, хорошо провел ночь, выпил лишнего…

«Только не умирай! – не замечая, что колючки больно царапают голые плечи, девушка осторожно коснулась кончиками пальцев его шеи, – пожалуйста, не умирай!»

Под рукой, то замирая, то судорожно колотясь, неровно забился пульс.

Несколько томительно долгих минут она так и сидела, поддавшись обманчивому чувству, что пока под её пальцами бьется пульс, с этим человеком ничего худшего уже не случится. Возможно, сидела бы и дольше, если бы рядом, чуть ли не над самой её головой, не закаркала ворона.

Этьена отдернула руку, отпрянула сама и, напрочь забыв, где она находится, попыталась вскочить на ноги.

«Господи! – выпутываясь из кустов, ветки которых с остервенением цеплялись ей за волосы, она расцарапала кожу на запястье, охнула и прижала к губам царапину, – дура я! Не сидеть надо, а действовать… Так действуй же»!

Она вытрясла из волос мусор, нашла в кармане плаща расческу и тщательно причесалась, после чего стянула с ветки плащ, подползла к границе кустов и осторожно высунула наружу голову.

Дворик был по-прежнему пуст.

Девушка выбралась из кустов, отряхнула юбку, проверила туфли, одела и тщательно застегнула плащ. Пока её руки машинально приглаживали волосы, глаза уже быстро скользили по дворику, внимательно изучая стену дома, дорожку, кусты и ещё одну стену, рассеченную узкой дверной нишей.

По-видимому, эту калитку давно не открывали. Возможно, для выхода на улицу хозяева дома пользовались другой дверью. Либо самих хозяев давно не было дома. Во всяком случае, под дверь уже успело намести целый ворох побуревших листьев, который полностью скрыл с глаз ступеньку, о которую теперь споткнулась Этьена.

«Чтоб тебя!»

Опасаясь ещё одного подвоха, она быстро расшвыряла ботинком листья, очистила площадку, встала на носки и заглянула в просвет между дверью и кирпичным полукружием ворот.

Взгляд уперся в стену.

«Обзор – лучше некуда! – убедившись, что с противоположной стороны её никто не видит, девушка постаралась приподняться ещё выше, мельком увидев противоположную часть узенького пешеходного тротуара, – кажется, какая-то улица. Ширина всего метра два. Тихо. Возможно, безопасно».

Она спрыгнула вниз и попыталась вынуть из пазов замка щеколду.

«Давай! Ну, открывайся же»!

Несколько минут она беспомощно дергала схваченный ржавчиной засов, затем вцепилась в него обеими руками и рванула так, что в замке что-то звонко хрустнула, после чего щеколда медленно отползла в сторону.

Этьена приоткрыла дверь калитки и осторожно выглянула наружу.

– Да? – солидным глуховатым баском пророкотала трубка.

– Симон, это я, – прижимая мембрану к губам, торопливо произнесла Этьена, – мне нужна твоя помощь.

– Этьена! – сразу сбиваясь с искусственного баса на естественный фальцет, отчаянно завопила трубка, – ты где пропадаешь?! Я тебя всё утро ищу!.. Ты же обещала, что сегодня!..

– Не сегодня, а завтра, – резко обрубила Этьена, – лоботряс несчастный! Ты хоть когда-нибудь научишься правильно запоминать числа?

– Почему, завтра?! Ты же говорила, что в среду…

– А сегодня – вторник.

– Но… – голос подозрительно хрюкнул, – я точно помню, что…

– Потом, – нетерпеливо перебила Этьена, – у меня тут груз. Нужна твоя машина.

– Ты что, купила что-нибудь?

– Не совсем. Ты можешь приехать?

– Конечно… Постой, ты же сама сегодня на колесах…

– Это не важно…

– Как это, не важно? – опять заорала трубка, – ты уехала с утра на своей машине, а теперь звонишь и… Ты что, машину разбила?

– Считай, что да.

– Сильно?

– Ты что, идиот?! – выведенная из себя, точно так же заорала Этьена, – тебе что, объяснять нужно? Ты можешь приехать или нет?

– Да.

– Слушай адрес, – Этьена выглянула из будки и прочитала ближайшую табличку, – где это, знаешь?

– Да, – натужно засопела трубка, – Этьена, извини, я сразу не…

– Ладно. Постарайся побыстрее… и без клаксона. Понял?

– Да!

«Ему потребуется минут тридцать, – нашаривая в кармане ещё одну монету, мысленно прикинула Этьена, – возможно, даже меньше. Если он правильно понял… ни черта он не понял, но это уже не важно… хорошо, место тихое».

Отсюда, из телефонной будки прекрасно просматривалась и улица, и стена, и калитка, выглянув из которой, она сразу наткнулась глазами на телефон.

Слава богу, что на этой улице оказался телефон!

Девушка опустила монету в прорезь автомата и набрала следующий номер.

– Приемная доктора Готье, – приятным женским голосом любезно сообщила трубка.

– Здравствуй, Мадлена. Гаспар свободен?

– Здравствуй, – обрадовалась Мадлена, – у него пациент, но если тебе срочно…

– Очень срочно.

– Хорошо, сейчас соединю.

Слышно было, как на другом конце провода еле слышно заверещал селектор, после чего в трубке что-то щелкнуло.

– Слушаю, – приятным, хорошо поставленным баритоном пророкотала трубка.

– Гаспар, это – я, – стараясь избегать пауз, заторопилась Этьена, – я хотела с тобой посоветоваться. У меня тут медицинская проблема. Понимаешь, я…

– Простудилась?

– Нет, занозу подцепила.

– Что?

– Занозу, понимаешь? – чуть ли не по слогам произнесла Этьена, – я понимаю, что я не во время, но она очень глубоко сидит… и кровь есть… и я не знаю, что с ней делать…

– Крови много?

– Да.

– Остановила? – заволновался баритон.

– Да.

– Хорошо. Угораздило же тебя!

– Это не!.. – Этьена вовремя прикусила язык и непроизвольно оглянулась, – я тут не причем.

– Всё равно, – казалось, что невидимый Гаспар облегченно перевел дух и назидательно поднял палец, – надо быть осторожнее. Ты дома?

– Нет. Меня подвезет Симон.

– Хорошо, – после секундной паузы решила трубка, – пусть везет сразу домой. С занозой в клинике тебе делать нечего.

– Ты уверен? А вдруг что-то серьезное?

– Тем более, нечего пугать моих пациентов твоими криками. Езжай сразу домой, ничего не делай и жди меня.

– Долго ждать?

– Нет. Я беру Мадлену и тоже выезжаю.

– А это не больно? – всё ещё опасаясь, что врач её неправильно понял, тянула время Этьена, – ты знаешь, что я боли боюсь, а тут такое… Вдруг тебе придется резать?

– Не волнуйся, трусиха, я захвачу анестезию.

«Понял, – вешая трубку, она отчетливо, настолько отчетливо, словно сама находилась в эту минуту в его кабинете, представила, как Гаспар молча указывает Мадлене сначала на свой докторский саквояж, затем на стерилизатор с хирургическими инструментами, – теперь только доехать…»

Не замечая, что всё ещё стоит в телефонной будке, девушка закрыла глаза и устало прислонилась лбом к автомату.

«Только бы больше ничего не случилось»!

За время её отсутствия в садике ничего не изменилось. Но, всё равно, едва закрыв за собой дверной засов, Этьена чуть ли не бегом пересекла дорожку, упала на колени и торопливо развела руками кусты.

Раненый лежал всё в той же позе очень уставшего и внезапно заснувшего человека. В тени его волосы, лишенные привычного золотисто-каштанового отблеска, утратили естественный цвет и казались театральным париком, кое-как нахлобученным на голову античной статуи. Ровная матово-белая кожа лица ещё больше увеличивала сходство.

«Как неживое… господи! Вдруг я не смогла остановить кровь?» – подхлестнутая страхом, она ужом вползла внутрь кустов и схватила раненого за запястье. «Нет, живой!.. – почувствовав под пальцами пульс, она отпустила руку и распахнула на мужчине плащ и пиджак, – остановила, – осматривая повязку, попыталась успокоить себя Этьена, – пятно не такое уж и большое, значит, остановила».

Она осторожно запахнула одежду, застегнула пуговицы и села рядом, зябко подтянув колени к подбородку.

«Как же всё запуталось!.. Что же мне теперь делать»?

Не отдавая себе отчета в том, насколько она устала, девушка опустила голову и уткнулась виском в колено. Теперь мужское лицо виделось ей как бы перевернутым, резко состаренным светотенью, прочертившей несуществующие пока морщины и густо подсинившей глазные впадины.