Парадокс параллельных прямых. Книга первая - Татьяна Вильданова

– Нет.

Она прижала к бокам локти и выскользнула из его объятий так стремительно, что звонко стукнулась подошвами о цемент.

«Ах, так?! Прекрасно! – теперь уже действительно разозлившись, он хмыкнул и резким взмахом головы отбросил назад упавшую на лоб прядь волос, – скажите, пожалуйста, из Шестнадцатого округа она!.. Да хоть из королевской фамилии!.. Считаешь ниже своего достоинства разговаривать, так нечего по Монмартру шляться!..Сидела бы в своем Шестнадцатом да шоколад ела… Кривляка»!

– Как знаешь, – чувствуя, что закипает, Доре распахнул плащ и сунул руки в карманы.

«Подумаешь, цаца! – с огромным трудом сдерживая своё раздражение, он смял в кулаках ткань подкладки, – сама из себя ничего не представляет, а туда же!.. Либо папаша – банкир, либо любовник».

– Здесь можно спуститься, – заставляя себя успокоиться, он отвернулся, глубоко вдохнул и медленно выдохнул через стиснутые зубы воздух, – надеюсь, оцепление мы уже миновали.

– Отлично, – всё ещё продолжая изучать окна, рассеянно согласилась она.

– Что ты собираешься делать дальше? – намеренно упирая на «ты», с ледяным спокойствием поинтересовался Доре.

– Что?

«То самое! И не надейся, что я буду тебе «выкать»! – наблюдая за её замешательством, он удовлетворенно усмехнулся, – можешь распоряжаться своим лакеем, а со мной такие номера не проходят»!

– Ты не боишься, что тебя могут узнать?

– Нет. Меня никто не видел. А вы?

– Я? – эта мысль ещё ни разу не приходила ему в голову.

– Да. У них ваши документы, а после перестрелки, вас уже наверняка объявили в розыск…

– Черт! Верно, – переключаясь на себя, согласился Доре, – ещё пара часов и у каждой немецкой дворняжки в городе уже будет моё фото.

– Быстрее, – не согласилась она, – при убийстве офицера они действуют намного быстрее.

– Убийстве?! – уставился на неё Доре, – Ты уверена?

– Да.

– Черт!

Красные капли на белом снегу… красные, как кровь ногти… сжатые от боли губы Жаклин…

– Мне жаль… – как сквозь красный туман, услышал Доре.

– А мне нет! – прямо в туман заорал он, – ясно тебе?! Я не жалею, что ещё одной немецкой сволочью меньше стало! Жаль, что только одной! Надо всю эту мразь одной очередью!..

– Halt!

– Что!? – развернувшись, слепо рванулся на голос мужчина, – да я тебя!..

И тут хлопнула дверь.

Доре крутануло назад и влево так сильно, что соврало с места и вмяло плечом в стену.

На мгновение перед девушкой вдруг открылось круглое как иллюминатор, окно, за приоткрытой створкой которого у отдернутой шторы неподвижно стоял и смотрел на неё мужчина в темном костюме.

Глаза в глаза.

Так близко, что, если бы не стекло, она могла бы услышать скрип зажатой в пальцах его левой руки ткани.

В правой, аккуратно выставленной между створками, он держал пистолет, который сейчас с невероятной медлительностью поворачивался в её сторону.

Затем в разделяющем их стекле вдруг появилась аккуратная маленькая дырочка, во все стороны от которой по стеклу разбежалось множество трещин.

По-прежнему не отводя от неё взгляда, мужчина крепко сжал пальцами гардину и стал откидываться назад, всё больше и больше натягивая ткань.

Глаза в глаза. Пока его голова окончательно не запрокинулась.

Затем потревоженная гардина вернулась обратно, а из окна выпал кусок стекла и с оглушительным звоном врезался в каменный пол террасы.

– Жан!! – выведенная из транса звоном стекла, оглянулась Этьена, – Жан! Сгорбившийся у стены мужчина качнулся.

– Сейчас…

Она рванулась назад, подхватила его под руку, попыталась удержать, но, когда мужчина оторвался от стены и всей тяжестью навалился на неё, только придушенно охнула и вместе с ним сползла на скат крыши.

– Я сейчас… – высвободив одну руку, она попыталась расстегнуть его пиджак.

– Нет… потом… – пытаясь встать, беспомощно загреб ногами Доре, – надо уходить…

– Сейчас, – она нашарила в кармане плаща тюбик губной помады, сорвала донышко и вытряхнула на ладонь крохотный серебристый шарик, – сейчас… – пропихнула пилюлю ему в рот, – глотай!

Мужчина судорожно сглотнул.

– Это лекарство. Оно поможет. Тебе будет лучше…

– Уходи…

– Сейчас… давай… – она перехватила его под руку и подтащила к краю крыши, – всё будет хорошо… сначала спущусь я, потом ты… здесь почти рядом…

Не переставая говорить, Этьена легла на живот и спустила вниз ноги. Нащупав твердую опору, она отпустила бортик ограждения, встала и потянула мужчину за собой.

– Давай.

Жан перевернулся на живот и тоже сполз вниз.

– Осторожно!..

Пытаясь смягчить падение, она обхватила его за талию, но поскользнулась и вместе с ним мешком свалилась на плоский фронтон.

– Дьявол!..

Мужчина оттолкнул её и попытался сесть, но девушка вцепилась в его рукав и упрямо потащила дальше.

– Ещё немного…

Они перевалились через водосточный желоб и съехали по крутому скату на узкий козырек, под которым уже мокро поблескивали камни двора.

Доре привычно скользнул взглядом по стене и замер. Лестницы не было. Конечно, её и не должно было быть. В детстве они называли «лестницей» декоративную решетку для винограда, по которой спускались с крыши на землю. Но за прошедшее время крыльцо переделали, и теперь стену террасы украшало огромное панорамное окно.

Та же решетка, только заполненная десятками разноцветных стекол!

«Черт! Только этого не хватало!» – мысленно прикидывая высоту фронтона, подумал Доре, – конечно, высота небольшая, но… – он машинально повел простреленным плечом и сморщился, – если бы не это! Ничего серьезного, иначе я бы здесь не сидел, но при жестком приземлении может…»

– Придется прыгать, – стараясь не смотреть ей в лицо, спокойно (так, как если бы говорил сам себе) обронил Доре.

– Да.

Этьена подобрала полы плаща, села и свесила вниз ноги.

– Осторожнее…

В воздухе мелькнул берет, за ним послышался тихий удар подошв об асфальт.

«Точно, из цирка!»

Теперь уже он сам подобрался к краю навеса, сгруппировался, оперся здоровой рукой о желоб и метнул своё тело вниз так, как десятки раз делал это на съемках. Земля привычно рванулась ему навстречу, но вместо мягкого пружинистого толчка ударила настолько жестко, что он не смог удержаться на ногах, и неуклюже завалился боком на камни.

– Давай!.. Ну, же!..

Девушка попыталась приподнять его, но, увидев белое, как мел лицо, закинула себе на плечо его руку, обхватила за талию, вцепилась в ремень, оторвала от земли и потащила прочь.

Шатаясь, они пересекли двор, обогнули угол дома и добрались до заглохшего садика, где Доре грузно осел вниз, подмяв её под себя.

– Нет!.. нельзя…

Бесполезно. Теперь, окончательно потеряв сознание, он, действительно, стал невозможно тяжелым. Уже понимая, что это безнадежно, девушка всё-таки попыталась заставить его встать.

– Вставай!.. Ты должен! Ну, ну же… пожалуйста, вставай…

Сзади что-то зашелестело. Этьена резко разогнулась, сунула руку в карман и обернулась, чуть не уткнувшись лицом во что-то серое, стрелой промелькнувшее перед глазами.

– А-а!..

Кошка на секунду задержалась на дорожке, испуганно оглянулась и метнулась в кусты.

«Это только кошка! – задохнувшись от страха, попыталась успокоить себя Этьена, – обыкновенная подзаборная кошка, которая испугалась меня не меньше, чем я её. Грелась где-нибудь на подоконнике, а тут…Окна! – вдруг сообразила она, – если нас увидят из окон, то могут вызвать солдат!»

Она тревожно оглянулась на стену дома.

«Слава богу, глухая!» Хоть в этом ей повезло.

«И не только в этом, – ещё раз оглядев дворик, поняла Этьена, – не только…»

Она перевернула потерявшего сознание мужчину на спину, подхватила подмышки и втащила внутрь буйно разросшихся кустов.

Пятачок оказался крохотным. Не больше десяти квадратных метров, ограниченных серой кирпичной стеной, покрытой ровным налетом бледно-зеленого мха. Давно не стриженные старые кусты накрывали площадку сплошным шатром жесткой темно-зеленой листвы, усыпанной гроздьями мелких кроваво-красных ягод.

Внизу, под кустами было сухо, пыльно и сумрачно.

Согнувшись, Этьена протащила его внутрь, к самой стене, где прислонила спиной к камням.

Раненый глухо замычал.

– Сейчас.

Упав на колени, она быстро разделась, аккуратно перекинула плащ и шарф через ветку куста, стянула блузку, надкусила нитку и рванула, раздирая ткань на полосы. Потом расстегнула на мужчине пиджак и отяжелевшую, липкую от крови рубашку, отерла с груди кровь и испуганно отдернула руку, едва не коснувшись маленькой аккуратной дырочки чуть правее левого соска.