Парадокс параллельных прямых. Книга первая - Татьяна Вильданова

Этьена, наконец, смогла выпрямиться и, пытаясь удержать мужчину в вертикальном положении, обеими руками вцепилась ему в плащ.

– Сбежал из-под ареста.

– Дела… – присвистнул Симон, – там и прострелили?

– Нет… А!

Симон почти машинально увильнул от встречной машины и метров десять вел «ситроен» по тротуару.

– Да смотри ты, ради бога, на дорогу! – взвыла опять придавленная Этьена.

– Ладно.

При следующем толчке, когда «ситроен» лихо подкинуло на бровке, Доре глухо застонал и сполз с сиденья, уткнувшись головой в шею Этьены.

– Да тише ты!

– Хорошо, – петляя по переулкам, Симон поневоле сбавил ход.

«Теперь уже недалеко, – заметив, что машина выруливает к мосту, девушка открыла боковое стекло, дождалась, когда внизу замелькала вода и выбросила в окно пистолет, – так лучше… отпечатки!»

Она охнула и испуганно оглянулась.

«Я не стерла отпечатки пальцев… как же я так? Ну и что? – пытаясь успокоиться, она машинально разгладила на коленях плащ, – даже если пистолет и найдут, то вода всё смоет. Главное, я от него избавилась, а остальное…»

– Как к тебе подъезжать?

– Что?

– Я спрашиваю, – не оборачиваясь, повторил Симон, – подъезжать как?

– С тыла.

– Там же его по лестнице тащить!..

– Ну и что?!

– Как, что? Ты знаешь, сколько в нем весу?!

– Причем тут!..

– Притом! Я его на ровном месте еле поднял…

– Ничего, я помогу.

– Ты?! – Симон придушенно фыркнул, – уж ты-то поможешь!

– Заворачивай, – увидев нужную улицу, коротко приказала Этьена. Симон беспрекословно вогнал «ситроен» в щель между домами.

– Садистка ты… у меня сегодня свидание, а ты… хочешь, чтобы я остался неженатым… хоть бы имя узнала.

– Он что, от этого легче станет? – невольно усмехнулась Этьена.

– Точно, садистка…

Машина въехала в тупичок и затормозила перед глухими воротами, на железной, когда-то окрашенной в коричневый цвет поверхности которых в нескольких местах уже проступили охряно-рыжие пятна застарелой ржавчины.

– Я открою.

Этьена выскочила наружу, отомкнула калитку, проскользнула внутрь и широко распахнула створки, пропуская машину внутрь крохотного дворика, зажатого между глухими стенами соседних домов. Автомобиль остановился, почти уткнувшись носом в ещё одни ворота, принадлежащие крохотной, приспособленной под гараж, одноэтажной пристройке, на крышу которой вела узкая крутая лестница с высокими металлическими перилами. Плоскую крышу пристройки окружили ажурной решеткой и использовали в качестве балкончика перед входной дверью.

Симон открыл заднюю дверь «ситроена», перевалил раненого на себя, выдохнул воздух и выпрямился, вытягивая мужчину из машины.

– Давай, помогу!

– Иди ты!.. Дверь открой!

– Хорошо, – Этьена взбежала на второй этаж, отомкнула дверь и, не зная, что ещё ей сделать, неуверенно спустилась на несколько ступенек ниже.

– Черт! – Симон перехватил раненого повыше, стараясь перевалить его через себя так, чтобы носки ботинок не цеплялись за ступеньки, и полез вверх.

В глубине дома послышались шаги.

– Стой!

Этьена автоматически прижалась спиной к стене рядом с дверью и сунула руку в карман плаща…

«Я же выбросила пистолет! Идиотка!» За дверью послышалось покашливание.

– Только без глупостей.

Услышав голос, Этьена почувствовала, как от внезапно схлынувшего напряжения мелкой дрожью затряслись колени.

Замерший на месте Симон облегченно перевел дух.

– Что стоишь? Помогай! В нем тонны две будет.

Мужчина прошел мимо Этьены и склонился, чуть ли не опрокинулся над Симоном.

– Давай.

Вдвоем они подхватили раненого под руки и быстро внесли в дом.

– Дверь закрой.

– Да… куда?…

– В малую гостиную.

Раненого внесли в комнату и свалили на застеленный клеенкой диван. Из другой двери выглянула женщина в белом халате.

– Халат, – снимая пиджак, коротко скомандовал врач, – Мадлена, неси горячую воду и инструменты. Раздевайте.

Этьена поспешно распахнула на Доре плащ, расстегнула пиджак. Симон отстранил её и ножницами разрезал сначала раскорузлую от крови рубашку, а затем и намотанные на тело тряпки.

– Так…снимайте всё и на стол.

Мадлена застелила длинный полированный стол простыней. Раненого раздели, перевалили на стол и до пояса накрыли тканью. Рядом на маленьком столике медсестра разложила на медицинском подносе инструменты.

Врач натянул перчатки и коротко кивнул головой в сторону двери.

– А теперь пошли вон.

Этьена испуганно вцепилась в край стола пальцами. Симон потянул её за руку, но девушка только отрицательно замотала головой и умоляюще посмотрела на Гаспара.

– Иди, – не глядя на неё, повторил мужчина, – приготовь ему постель. Врач привычным жестом поднял руки, медсестра встала рядом.

Симон решительно оторвал девушку от стола и потащил в соседнюю комнату.

Глава 3

– Ты стелить собираешься?

Видя, что его не слышат, Симон подошел к застывшей у кровати Этьене и вынул из её рук покрывало.

– Да, – Этьена качнулась к бельевому шкафу, открыла дверцу, да так и застыла, вслушиваясь в неясные звуки, доносящиеся из гостиной.

– Ладно, отойди, – отодвинув её в сторону, Симон сам достал белье, сноровисто встряхнул простыню, – да не переживай ты. Заштопает его Гаспар, – не переставая говорить, он застелил постель, взбил подушку, – и не таких штопал, – шлепнул подушку на место и отряхнул руки, – всё. Слушай, ты плащ снимать будешь?

Этьена автоматически скинула с плеч плащ, бросила его на спинку стула, прошла мимо оторопевшего Симона и открыла дверцу платяного шкафа.

– Э… гм…., – парень хотел отвернуться, но не удержался и жадно оглядел достаточно высокую стройную фигуру в короткой серой юбке и кружевном бюстгальтере.

– Что?

– Нет… – чувствуя, что краснеет, он испуганно отвел глаза и демонстративно уткнулся взглядом в стену, – ничего… я…

Этьена достала из шкафа халат, оделась, машинально затянула пояс и разгладила ладонями складки.

– Слушай, у тебя пожрать найдется? – всё ещё изучая стену, осипшим от волнения голосом пробормотал Симон.

– Что? – повернулась к нему Этьена.

– Ну, это…поня-ятно, – окончательно придя в себя, он выпрямился и независимо засунул руки в карманы, – так как на счет пожрать? Где у тебя кухня, ещё помнишь?

– Да. Пошли.

На кухне Этьена достала буханку хлеба, сыр.

– Дальше я сам, – Симон выхватил у неё нож, – твои аристократические бутербродики надо глотать дюжинами, иначе даже не поймешь, что ешь, – балагуря, он отхватил изрядный кусок хлеба и прикрыл его таким же толстым ломтем сыра, – твой знаменитый кофе ещё остался?

– Да.

– Где ты его только достаешь? Мадлена тоже купила недавно. Жуткая гадость. Распару-то всё равно, он из рук Мадлены и уксус выпьет… а по мне, так лучше совсем без кофе, чем такое…

Железная банка с кофе вывернулась из её рук и, увлекая за собой изящные фарфоровые чашки, грохнулась на пол.

– Черт! у тебя, что!..

Этьена подняла на него пустые глаза с потемневшими от напряжения зрачками.

– Ладно… ничего… – уходя от этих глаз, он стремительно нырнул под стол и проорал оттуда настолько громко, что почти заглушил обморочную тишину дома, – порядок! Хорошо, что банка железная. Представляешь, грохнулась с такой высоты и хоть бы хны! Даже крышка не отскочила!

Он распластался на полу и попытался заглянуть под буфет.

– Вон она! Закатилась, подлая, под сервант, но я её и там достану… Только сначала лучше осколки убрать. Эх, чашки жаль! Они у тебя красивые были, хотя я их и не любил никогда. Издевательство, а не чашки, – он выпрямился и ещё раз оглядел кухню, – где у тебя веник?

Видя, что девушка не реагирует, сам достал из шкафчика под раковиной совок и веник, взвесил в руке, после чего всунул совок ей в руку.

– На… он всё-таки железный. Держи вот так, – чуть ли не насильно заставил её согнуться и приставить совок к полу, – а я подметать буду… Да, ладно, не жалей ты их. Из таких наперстков только незваных гостей угощать.

– Да, – рассеянно согласилась Этьена, – вроде тебя.

– Правильно. Поэтому, туда им и дорога.

Потом ещё пришлось ложиться на живот и шарить рукой под пузатым сервантом.

– Нашел! – выловив банку, Симон сдул с неё пыль и гордо водрузил на стол, – чур, варить я буду. Иначе ты опять что-нибудь уронишь. Что у тебя за манера такая заставлять гостей под столами ползать? В следующий раз, когда придешь к нам, я специально всю посуду под стол отправлю. Или, ещё лучше, под диван. Вот тогда будешь знать, каково это…

– Угомонись! – неожиданно для себя взъярилась Этьена, – заглохни. Ешь свой бутерброд и молчи.

Она распахнула дверцы, выхватила турку, не глядя, сыпанула в неё кофе, швырнула турку на плиту и трясущимися пальцами попыталась зажечь спички.