Смерть Отморозка - Кирилл Шелестов

присыпанную мелкой галькой, и остановился у старой черешни. Анна выбралась из машины, и едва оглядевшись, невольно захлопала в ладоши.

–Три «Д»! – воскликнула она, озираясь.– Нет, четыре! Какой вид! Как на картинке! Горы потрясные!

Раньше она не реагировала так эмоционально, тем более на пейзаж. Норов вообще думал, что она невосприимчива к природе.

–Это не горы, а холмы.

–Для меня – горы. Килиманджаро! У нас ведь там все плоское, забыл? А где у тебя розы?

–Вон там. Скоро сирень зацветет, вот тогда и начнется настоящая красота и тут, и в полях. Представь, бредешь себе поутру тропинкой, кругом зеленая сочная трава, вся в росе, белые ромашки, желтый чистотел, фиолетовые цветочки, не знаю их названия, и – маки! Алые, яркие! Как на картине Моне. Вдали – рапсовые поля. А проходишь мимо домов – их тут совсем немного, далеко друг от друга, но все же есть – они утопают в разноцветных розах. И густой, весенний запах!

Анна вздохнула:

–Жаль, что я не дождусь!

–Оставайся, буду рад.

–Ну что ты! Это невозможно. Я себе не принадлежу.

–Дом, семья?

–Лев, работа.

–Лев?

–Левушка, сын, – она улыбнулась смущенно и мягко.

–Сколько ему лет?

–Скоро десять.

–В следующий раз вместе с ним приедешь.

Анна вновь улыбнулась, на этот раз рассеянно, будто не хотела продолжать тему. Метрах в трехстах от дома, на склоне паслись три лошади: две гнедых и одна белая. Анна помахала им рукой. Лошади не обратили на нее внимания.

–Я потом покормлю их чем-нибудь, ладно?

–Конечно, но предупреждаю, что вблизи они выглядят гораздо хуже, чем издали. Они же совсем беспородные.

–Ой, какая птица серьезная! Вон парит… Это орел или ястреб?

–Наверное, беркут.

–Никогда не видела так близко орла!

–Еще насмотришься. Тут полно живности: олени, косули, выдры, белки. Иногда под колеса попадают. Особенно много раздавленных ужей и ежей.

–Жалко зверушек!

–Ква, как выражаются французы.

–Почему «ква»?

–Кваканье у французов означает философское отношение к жизни. Мол, что поделаешь. C’ est la nature, quoi? Тут и птиц много разных. Фазан ко мне повадился, прилетит и по двору гуляет, хвост распускает. И еще заяц в гости изредка забегает. Посидит-посидит, и упрыгает.

–Зайцу купим морковки.

–Хорошо. При случае спроси, как его зовут. Только он по-русски плохо понимает.

–Сколько же у тебя тут земли?

–Гектаров двенадцать или пятнадцать, не помню. Только не у меня. Моего тут ничего нет.

* * *

–У тебя тут и бассейн есть! Плаваешь?

–Ну, что ты! Тут двенадцать метров, я от борта к борту за два гребка добираюсь. Мне в нем барахтаться – голова закружится. Я же в детстве несколько лет занимался плаванием, прежде чем сообразил, что росточком не вышел.

На просторной крытой террасе сбоку располагалось спортивное снаряжение: стойки для штанги, скамья, аккуратно сложенные в углу гантели, блины и гири разных весов. В стороне висел боксерский мешок и спортивные петли.

–Ты тренируешься на улице? И зимой тоже?

–Тут зимой тепло, плюс семь, ниже не опускается.

–Каждый день мучаешься, как раньше?

–Как раньше, не мучаюсь. У меня потребность. Я ведь, как животное, живу только в движении.

–Но ты же спишь!

–Я во сне хвостом мух отгоняю.

–Много мух?

–Мало. А комаров вообще нет. На удивление.

–Может быть, потому что тут – возвышенность? Их, наверное, ветром сдувает.

–А может быть, потому что природу вокруг французы не так загадили, как мы.

–Да, тут очень красиво. А у меня вот со спортом нет взаимности. В зал, конечно, хожу, но без энтузиазма.

–Помню. Я бы удивился, если б ты вдруг в чем-то переменилась.

–А мне кажется, я очень изменилась! Ну, кроме моего отношения к спорту.

Он улыбнулся.

–Знаешь мой любимый интернет-пароль?

–Нет, конечно, откуда?

–«Снегвсегда!», латинским шрифтом в одно слово, с восклицательным знаком.

–Почему?

–Потому что одна моя знакомая меняла на своей машине зимнюю резину лишь в середине мая, когда никакого снега уже давным-давно не было; зато летнюю – на зимнюю уже в октябре, еще до первых снежинок. А когда ее спрашивали, почему она так поступает, она твердила, что в нашем климате снега нужно ожидать всегда.

–Ой, а я ведь и сейчас так поступаю!..

–Кто бы мог подумать!

Мебели в доме было много: огромные старинные резные комоды из дерева, сундуки, этажерки, неудобные деревянные стулья, маленькие столики на изогнутых ножках.

–Какое все тут антикварное!

–Французы любят старину, боятся всего нового; старое у них синоним хорошего.

–А у нас наоборот.

–Разница мировосприятия. У нас нет ни традиций, ни исторической памяти, а они гордятся своим прошлым. Французский язык – самый консервативный из европейских, не восприимчив к заимствованиям.

У стены стояло обшарпанное пианино с открытой крышкой. Анна подошла к нему и нажала несколько клавишей. Раздался хриплый, дребезжащий звук.

–Оно совсем расстроено,– сказал Норов.– Хозяева держат его для антуража.

–А что в этих комодах?

–Ничего.

–Вообще ничего?

–Совершенно.

–Для чего нужны пустые комоды?

–Реквизит, иллюзия мебели. Еще одна особенность мировосприятия. Французские дома хороши снаружи: цветы, деревья, кусты, художественные композиции на лужайках, например, какая-нибудь древняя телега, в которой стоят большие горшки с цветами. Заметила у нас перед въездом ржавую длинную стрелу, вонзенную в пень? Мило и совершенно бесполезно. Но внутри в их домах – неудобно, как на пригородной станции в какой-нибудь Обшаровке. Темно, не прибрано, вместо мебели – хлам, купленный на распродажах и барахолках.

–Как странно! Почему?

–В них много показного. Они вежливы, остроумны, находчивы, умеют произвести впечатление, но глубины им не хватает. У них и разговор такой же: веселая болтовня, остроумная, но пустая. Пена шампанского. Мне кажется, что сильные чувства существуют у них только в романах. В том, что касается удобств, они – минималисты, не сибариты: как правило, один тесный туалет на весь дом и кое-какой душ. Ванна для них роскошь, без нее они легко обходятся. Во всяком случае, в деревне.

–Значит, правда, что французы не моются?

–Не часто. Впрочем, у них есть много других достоинств.

–Тут тоже только один туалет?

–Нет, тут их целых три, больше, наверное, чем во всем Кастельно. Я сменил множество житов, прежде чем нашел этот.

–Житов?

–Так по-французски называется дом, сдаваемый на короткое время, во время туристического сезона. Житы снимают только летом, в основном в июле-августе, на одну, максимум, две недели. Приезжают сюда компанией, расходы несут вскладчину, – французы страшно экономны, считают каждую копейку. Этот жит рассчитан на три пары с детьми, а живу я