Огни юга - Мэри Бакстер

– Я… – Лицо Паркера стало одного цвета с его волосами, огненно-красными.

– Если подобное когда-нибудь повторится, я все расскажу о тебе. Ты понял?

– Слушай, Грейнджер, – забормотал Паркер, – только там, откуда ты смылся…

Янси двинул ему прямо в лицо.

– Я смылся сейчас из операционной, но если ты или кто-нибудь из моих сотрудников плохо работает, правление спрашивает с меня!

– Никто не совершенен, – ответил Паркер, и горькая улыбка скривила его губы. – Даже ты.

– Вот здесь ты ошибаешься. Я совершенен. Чем скорее ты усвоишь, что и тебе надо быть совершенным, тем лучше. А теперь тащи свою задницу обратно и проверь, как там дела.

Доктор не двинулся с места, и Янси завопил:

– Немедленно!

Паркер дернулся, будто его подстрелили, и помчался назад, сквозь закачавшиеся створки дверей.

– Эй, Грейнджер, Калхаун хочет тебя видеть у себя в кабинете. Наверное, хочет потоптать тебя как следует!

– Иди ты к черту, Марш!

Кардиохирург рассмеялся и спокойно направился в холл, не пропуская ни одной ступеньки лестницы.

Янси отправился в другую сторону, к себе в кабинет. Там он шлепнулся на кушетку в углу и опустил голову на руки.

Он знал, что должен чувствовать раскаяние за свое поведение с коллегами и подчиненными, но он не чувствовал. Здесь нет места для чувств. Он был жесткий руководитель бригады, и он должен быть таким, иначе ему не ужиться с самим собой. Когда имеешь дело с человеческой жизнью, у тебя нет такой роскоши, как возможность ошибиться. Чаще всего у тебя нет и второго шанса.

Потом, через годы, люди, работающие под его руководством, будут ему благодарны. Черт, его учителем в медицинской школе был жесткий старый ублюдок, он впился в него, как пиявка в задницу, и не отставал, пока не добился своего, не выучил его как следует. Благодаря ему Янси Грейнджер поверил в свои способности, и таким же он хотел быть для своих студентов.

Янси любил свою работу. Он любил помогать больным, видеть слезы радости в глазах женщин, которые от него узнавали, что беременны.

Но такая награда давалась нелегко. За нее надо было заплатить сполна. Он это слишком хорошо знает.

Янси посмотрел на часы; у него есть минут сорок пять, а потом он должен вернуться в операционную. У его следующей пациентки внематочная беременность. Она уже в возрасте, у нее нет детей, но она не оставляла надежду родить. Он надеялся, что сможет помочь ей.

Он покрутил головой. Ни его тело, ни его разум все еще не могли успокоиться. Он посмотрел на свои руки и заметил, что они дрожат. Если бы кто-нибудь из его близких друзей увидел его сейчас, особенно Паркер!

– Да пошли они все куда подальше, – пробормотал он.

Он знал, кто виноват в том, что с ним случилось. Дана Бивенс. Он хотел увидеть ее снова. Он хотел затащить ее к себе постель. А ведь еще совсем недавно ему казалось, что у него никогда не будет времени ни на что. Все, что у него было, – работа и телефонные звонки Виды Лу.

Проклятая женщина! Как и Дана, она тоже приперла его к стене, только по другой причине. Ему нужна сейчас Вида Лу, нужна ее опытность, ее агрессивность для строительства больницы, такой желанной, – до отчаяния он хочет эту больницу. А когда он ее получит, ему не надо будет больше видеть ни ее, ни Карла Паркера, этого неумеху, не надо будет иметь с ними дела. Для новой женской больницы он сам подберет штат.

Анализируя произошедшее, Янси понял, что подобное могло случиться и с ним, не только с доктором Паркером. Да, наверное, он перебрал с критикой коллеги. Ему следовало держаться с ним более дипломатично.

Однако он исправил ошибку Паркера, и тот получил по заслугам. Янси нисколько не жалел, что двинул ему. Но он знал истинную причину своей вспышки – она сидит глубоко внутри, она в его собственном напряженном состоянии.

Янси снова подумал о Дане Бивенс. Он вел себя с ней как дурак, он посмел поцеловать ее. Даже сейчас он почувствовал напряжение во всем теле. Какая она приятная на вкус и так хорошо пахнет, она просто изумительная! Но стоп, а разве не таких женщин он всегда выбирал? О каждой из них можно было сказать то же самое. Так чем же Дана Бивенс отличается от других? Почему она вывернула его наизнанку и заставила хотеть того, чего он не имел права хотеть?

Возможно, она дала ответ в долю секунды, горячими губами, такими же податливыми и жадными, как и его. Он почти потерял голову. Он не хотел, чтобы поцелуй кончался. Он хотел…

Стук в дверь или это удары его пульса? Янси успокоил свои мысли и прислушался. Стук повторился.

– Открыто, – бросил он.

В комнату заглянула секретарша:

– Вас ждет доктор Калхаун.

– Спасибо, Эбби. Скажи, сейчас зайду.

Янси потер рукой шею, глубоко вздохнул и вышел из кабинета. Лицо его было мрачным как туча.

Доктор Броди Калхаун проверил плешь на затылке, все еще не в силах поверить, что она там появилась – ни с того ни с сего. Она так сильно мешала ему, что из-за нее он чувствовал какую-то непривычную нерешительность. Но о нынешнем состоянии этого не скажешь.

Проклятый Янси Грейнджер! Сейчас он поставит его на место, непременно, сказал себе Калхаун и жалко улыбнулся. Он не отступится. Ведь кто-то должен постараться заткнуть наконец рот Янси Грейнджеру. Он, Броди Калхаун, – этот кто-то, а если он не сумеет, то больнице конец.

Бывают ситуации, когда одному человеку приходится вести всю игру. Но дело в том, что Янси вообще отказывается работать в команде. Это его манера. Броди подумал, что главный гинеколог и хирург слишком неуправляем и слишком энергичен.

Броди Калхауна беспокоили отношения Янси и руководства больницы.

– Если надо лизать им задницу, – заявил Янси, – то это не по мне.

Это были первые слова, которые произнес Янси, переступив порог университетской больницы. По сей день он руководствуется своим принципом, к великому всеобщему огорчению.

«Но что я могу сделать?» – спросил себя Калхаун. Университетской больнице чертовски повезло, она сумела заполучить Янси Грейнджера, а если специализированная больница из проекта еще и превратится в реальность, то она очень поддержит экономику не только Шарлотсвилла, но и всего графства.

Он посмотрел в потолок, словно умоляя о божественном вмешательстве. Как бы он хотел, чтобы Янси был похож на других докторов – делал свою работу, а потом шел домой, к жене и детям. Броди усмехнулся, представив подобную картину. Даже если Янси хотел бы стать таким, как все доктора, у него бы ничего не вышло. Янси Грейнджер жил в своем собственном измерении.

Броди пробовал объяснять это руководству, но начальство только вздыхало: как тяжело с доктором Грейнджером!