Гамбит - Татьяна Богатырева

Принц одобрительно кивнул, что-то сказал своему спутнику – не Марку. Только тогда Сакс понял, что лорд – тоже Бероук. Принц Брандон, точно Брандон, мама же рассказывала. На лицо младший принц был как Артур, только без усов, и держался не так важно. Точно не сам по себе принц, а тень брата.

Тут на черту вышел охотник. Поклонился их высочествам. Долго разглядывал мишень, хмурился, потом дернул щекой и выстрелил – ровно в тот момент, как яблоко качнулось от ветра. Промазал. Промазал! Сакс не смог сдержать радостной усмешки, слушая, как разочарованно улюлюкает толпа и презрительно фыркает принц Артур. Но тут же усмешку спрятал. Нехорошо это, радоваться чужому горю…

Только никакого горя у охотника не было. Нахмурился, конечно, подергал плечом и уходил, опустив глаза. Словно впрямь расстроился. Но уходил слишком быстро, торопился, и не ушел совсем, остался в толпе. Что-то тут было не так… Ладно. Не о сопернике надо думать, а о яблоке, тебе во славу, Дева-Охотница!

Попал! Ровно в середину бечевки!

Обернулся к брату. Поймал одобрительный взгляд, улыбку. Поклонился принцу. И отошел, ждать, пока здоровяк сделает последний выстрел. Подумалось: вот бы и этот промазал! Чтобы Сакс один остался. Лучшим.

Но здоровяк мазать не собирался. Снова ударил себя кулаком в грудь, прицелился…

Свист стрелы, стук яблока, радостный вопль толпы – все утонуло в громком голосе его высочества:

– Отличный выстрел, гвардеец!

Толпа снова взревела: слава доброму принцу Артуру, слава Бероукам!

Здоровяк со всей дури стукнул себя кулаком в грудь, синяк небось набил, и пошел прямиком к принцу. Про фейрины башмачки от радости и забыл. Опустился на одно колено, что-то такое сказал о верности, чести и доброй службе. А Бероук уже на него не смотрел, а подался к Марку и что-то ему сказал. Тихо, слов не разобрать. Марк заиграл желваками, бросил на Сакса оценивающий взгляд и ответил громко и жестко:

– Да, сир, принимаю!

Артур хлопнул его по плечу, рассмеялся. Второй принц тоже рассмеялся, но не так весело. И глянул на Сакса то ли жалостливо, то ли презрительно.

– Последний выстрел, добрые люди! – не пойми с чего разорался зазывала. – Глядите в оба, не пропустите!

Сжав зубы, чтоб сердце не выскочило от волнения и предвкушения, Сакс на миг зажмурился. Помоги, Дева Эйла! Открыл глаза, прицелился, увидел уже, как стрела полетит в бечевку, срежет – посередке!.. И тут, ровно как собрался отпустить тетиву, что-то ударило в руку. Сердце чуть не выпрыгнуло, и такая злость взяла, что хоть вой. На стрелу Сакс уже и не смотрел, знал – мимо. А нашел ту щуку, что кинула камнем. И обомлел. Охотник! Вот Ллирово отродье, зачем?! А охотник подмигнул и скрылся в разочарованно воющей толпе.

Сакс расправил плечи, обернулся…

Стыдно было, досадно, но он знал: брат не рассердится, не обругает. Брат всегда говорил – стрела что женщина, как ни люби, а все ветром сдувает.

…обернулся к брату. Не к принцу. И сам словно наткнулся на стрелу.

Марк глядел мимо и сквозь. Словно перед ним не брат, а пустое место. Дирт.

А старший Бероук хохотнул. Опять что-то сказал Марку и поманил Сакса. Пришлось подойти, поклониться. На Марка больше не смотрел, хоть и хотелось сказать ему: сам принц не брезгует, а ты что же?

– Ты, парень, неплохой стрелок. Просто не повезло, бывает. Приходи на следующий год, возьму в гвардию, – сказал Артур. Снисходительно, громко, для толпы. Потом задумчиво пригладил пальцем ус. – Или сразу взять? Мне нужны верные люди. Что, парень, – будешь мне служить?

Сакс глянул на него прямо, ударил себя кулаком в грудь.

– Буду, сир! – повторил за братом. – Буду верно служить Бероукам, кровью клянусь!

Старший Бероук ухмыльнулся, довольный. Обернулся к Марку:

– Дубки – опора трона. – И подмигнул, Марку же. – Не хмурься. Подумаешь, лишний раз своему принцу сапоги вычистишь, Дубок.

У Марка дернулась щека. Но смолчал, склонил голову. А Бероук бросил Саксу золотой – хорошо бросил, в руки, а не мимо.

– Молодец, гвардеец! Погуляй пока, отца, мать обрадуй, а потом ступай в замок. Скажи, ко мне!

И тронул коня, Сакс едва успел отскочить. Марк так и не обернулся. Приотстав от их высочеств, остановился у лотка со сластями и ухватил горсть орехов в меду. Миска опрокинулась, орехи попадали в пыль. Торговка промолчала, только часто заморгала и губы распустила – вот-вот заревет! Марк ущипнул ее за щеку, хохотнул и поехал дальше.

Стало тошно и стыдно за брата. Тетка неделю орехи лущила, в меду варила, сушила. Мать такие орехи делала им же, сыновьям. Толку горсть, а возни телега. А тут Марк не столько взял, сколько конем потоптал. И торговку обидел.

Подумал про материны орехи, и в животе забурчало, и тут еще колбасой запахло, жареной… Еды купить надо, вспомнил Сакс, отец заждался! Пошел на запах, почти дошел, как его ухватили за плечо. Крепко. Сакс обернулся: охотник, щука такая, еще и усмехается! Только раскрыл рот, как охотник сунул прямо в руки красные башмаки.

– Держи. Дураку везение нужно, – подмигнул он, в толпу шмыгнул – и пропал.

Сакс пожал плечами и пихнул башмачки в сумку. Не бросать же.

Колбаса была вкусная, язык проглотишь. И пирожки хороши. Только монет было маловато – не менять же на базаре золотой! – так что пришлось взять больше хлеба и меньше колбасы. Хотел еще эля, но подумал – ну его, отец говорил, на ярмарках не эль, а конская моча. Лучше простокваши.

Возвращался к отцу, жевал хлеб и все думал, чем в гвардии будут кормить? Вряд ли колбасой. Так задумался, что чуть не налетел на старика в красном и желтом, с Асгейровым солнцем на груди. Едва успел остановиться и склонить голову. А мудрый его не заметил. Смотрел в другую сторону, внимательно и недобро. Никак колдуна углядел?..

Сакс тоже глянул. И подавился хлебом. Не колдуна, щучий потрох! А его, Саксову, фейри!

Какого Ллира она заявилась прямо в лапы к мудрым? Это в старые времена, до рыбников, фейри частенько захаживали на ярмарки, торговцам на радость: покупали хлеб и молоко, платили вдвое. Но не сейчас же, когда за живого фейри мудрые дают пять золотых! А эта играет на дудочке, сидя на телеге посреди кузнечного ряда… Да не на какой-то там телеге, а на отцовой, которую отдали под товар Дунку, оквудскому кузнецу!

Недолго думая, Сакс вытащил башмачки и, улыбаясь до ушей, побежал к дурехе. С полдороги закричал:

– Гляди, маленькая, что я тебе выиграл!

Спиной почуял взгляд мудрого, словно кто шило воткнул.

Фейри вскинулась. Увидела – просияла, соскочила с телеги, только подол плеснул, побежала навстречу. Подхватив фейри под мышки, Сакс усадил ее обратно на телегу, сунул в руки башмачки. Подмигнул Томасу – тот глядел словно ему корова на голову села.