Гамбит - Татьяна Богатырева

– Гляди, маленькая, что я тебе выиграл!

Спиной почуял взгляд мудрого, словно кто шило воткнул.

Фейри вскинулась. Увидела – просияла, соскочила с телеги, только подол плеснул, побежала навстречу. Подхватив фейри под мышки, Сакс усадил ее обратно на телегу, сунул в руки башмачки. Подмигнул Томасу – тот глядел словно ему корова на голову села.

– Примеряй обнову, маленькая. – Погладил по голове и шепнул: – На костер захотела? Убираться надо. Быстро.

Проворно обувшись, она потянула его за рукав.

– Куда убираться?

Сакс не успел ответить, как позади раздался конский топот, звон металла и снисходительный голос:

– Бери что хочешь, Дубок, плачу!

До чего не вовремя, подумал Сакс, оборачиваясь. Пока старший Бероук его не замечал, занятый Марком. А тот уже разглядывал выложенное на одной из телег оружие – не лучше, чем оквудский кузнец ковал, только богаче украшено. И совсем не вовремя очнулся Томас. Тоже увидел принца, узнал Марка – и громко спросил:

– Подружку завел? Хорошенькая, только моя фейри все одно краше!

Фейри сдвинула брови и спрыгнула на землю. Между телегами, подальше от всадников. Только принц все равно обернулся.

– Угу, – буркнул Сакс, отступая вслед за фейри и натужно улыбаясь. – Подружка.

Артур Бероук повернул коня к нему и, глядя в упор, усмехнулся.

– Смотри, Дубок, твой брат не теряет времени. Настоящий гвардеец. – Ощупал выглядывающую из-за спины Сакса фейри хищным взглядом, причмокнул. – Иди-ка сюда, парень. И подружку веди, посмотрим, хороша ли? Моим гвардейцам не каждая сгодится!

Сакса передернуло. Он кровью поклялся служить светлому принцу, а тот?.. Сакс не очень понимал, отчего рука потянулась к ножу, а язык словно распух – ни слова не сказать, и в ушах голос охотника: дураку везение нужно. Дураку, точно. Размечтался. Честь, верность, гвардия…

Младший принц подъехал к брату, тронул за руку. Заговорил негромко, мягко. До Сакса только и долетало: не подобает, королевское достоинство, бесчестить, великодушно. Старший отмахнулся, едва ли не брезгливо. Поманил Сакса пальцем:

– Иди-иди. Твой принц ждет.

Фейри схватила за руку, не дала достать нож. Правильно не дала. Тут не драться, тут бежать надо. Сакс уже ее пихнул назад и собрался шепнуть: бегом! – как Томас влез. Никогда не мог смолчать, и тут не утерпел, во весь голос окликнул Марка:

– Эй, старший, тебе не совестно?! – Дурень, что ж ты делаешь, хотел крикнуть Сакс, но толку-то? А Томас продолжил еще громче: – Не слышишь, как братнюю девку бесчестят? Побойся, от такого и Матерь, и Дева отвернутся!

Договорить не успел, как Марк к нему подлетел, чуть не затоптал конем, и эфесом – в зубы. Томас свалился. Кузнецы, что до того молча хмурились и вовсе отворачивались, недовольно загудели. Артур Бероук досадливо скривился, выругался в голос. Обернулся к Марку. А младший принц поймал Саксов взгляд и показал пальцами: беги. Быстро беги!

Кинув последний взгляд туда, где валялся Томас, Сакс вытолкнул фейри из прохода между телегами, схватил за руку и помчался прочь. За спиной загрохотали, заулюлюкали. Около уха просвистело тяжелое, воткнулось в землю.

– Ату их! Ату!

Щучьи дети, как за зайцами! Брат, твою мать! Принц!

Ругался Сакс про себя, надо было беречь дыхание. И – прятаться.

Они бежали, петляли, ныряли под телеги и снова бежали – через площадь, к заборам и закоулкам, куда конные не полезут. Стража принца с гоготом и грохотом ломилась вслед. Торговцы орали, проклиная всех скопом. Какой-то толстяк попытался схватить Сакса – перед принцем выслужиться захотел, щука? – ринулся наперерез. Получил кулаком под дых, отлетел, заверещал.

Лишь когда Сакс перекинул фейри через высокий забор и запрыгнул в чужой дворик сам, от них отстали, а может, нашли другую забаву. Сакс остановился, прислонившись спиной к частоколу. Фейри замерла рядом, дышала хрипло, с присвистом, не привыкла так бегать.

– Куда… теперь? – жалобно спросила, словно дите малое.

– В лес. Тихо!

Сакс повернулся на звук, оттолкнул ее за спину и вытащил нож – все в одно движение. Но это была всего лишь горожанка, высунулась из двери, увидела его и убралась от греха подальше. Грохнул засов.

– Мне надо предупредить отца, а потом выбираемся из города, – убрав нож, объяснил он.

Она испуганно кивнула. Железный нож, верно, не понравился. Но ни слова против не сказала. А Сакс задумался: к отцу надо, а с фейри как быть? Спрятать бы ее… да, точно!

Сакс запустил пальцы в почти пустой кошель, достал последнюю серебрушку и постучал в дверь.

За дверью зашебуршало. Молча.

Сакс повертел монеткой так, чтоб бликовала на солнце, и попросил:

– Добрая женщина, продай плащ какой, Матери ради! Невеста моя совсем замерзла.

– Монету покажь, – скрипуче потребовали за дверью. – А то знаю я вас…

Монету он сунул в щель под дверью – исчезла тут же. Горожанка подумала немножко, верно на зуб пробовала, буркнула: «ладно» – и заскрипела засовом. Отворила дверь на ладонь, только чтоб выпихнуть серую тряпку, и снова захлопнула, опустила засов. Пробормотала что-то вроде «ходють тут всякие, а у честных людей потом вилы пропадають…»

Что она бормотала дальше, Сакс не слушал. Накинул потрепанный и не единожды штопанный плащ на фейри, как раз укрыл по самые башмаки и потянул ее в узкую щель между домами.

Она последовала за Саксом без лишних вопросов, и так тихо, что, если б за руку не держал, точно решил бы, что пропала. Щелями и проулками добрались до конного ряда. Сакс выглянул, нет ли поблизости Бероука или стражи. Не было, хвала Матери. В конном ряду, считай, никого не осталось, лишь отец и еще один заводчик с Приречья – Сакс его и раньше встречал, но забыл, как звать. Отец то и дело тормошил бороду, совсем растрепал, и поглядывал по сторонам. Сына ждал. Небось уже догадался, за кем с улюлюканьем гонялись их высочество.

Сакса с фейри отец заметил, едва показались из проулка. Бросил хмурый взгляд, отвернулся и что-то сказал товарищу. Тот кивнул и пошел прочь, не оборачиваясь. Чего не вижу, о том не болею? И правильно. Ему-то принцев гнев ни к чему. А вот отцу худо придется…

Отец обернулся, без замаха дал Саксу по уху.

– Чего пришел? Бегом из города и Тянучку забери. Твоей породы кобыла. Дурная.

Сакс виновато кивнул отцу в спину и потянул фейри в другой проулок, тот, что к городской стене. При луайонцах стену не чинили, как обвалилась, подмытая ручьем, так и оставили дыру. А от дыры до постоялого двора рукой подать. Спина зудела, чуя, как отец дома всыплет розог. И поделом. А еще думалось: седла нет, Тянучку запрягали в телегу, не сбить бы малышке спину…