Завтра ты войдешь в класс. Записки сельского учителя - Леонид Андреевич Гартунг

Хлопнула калитка. Послышались шаги на крыльце, и тут же стук в дверь, торопливый, тревожный. Учительница откинула крючок и увидела на пороге женщину. Лицо ее было в крови, руками она крепко прижимала к себе мальчонку лет двух, а за подол ее цеплялись две девчушки. Женщина, задыхаясь, еле сдерживая рыдания, заговорила:

— Лидия Николаевна… Мужик мой… Да как же это терпеть?

— Пьяный?

— А когда он трезвый-то бывает?

Учительница сделала для этой женщины что могла. Ее с сынишкой уложила на свою кровать, девочкам постелила на русской печи, себе — на стульях. Ночь почти не спали. Женщина долго рассказывала о своей жизни.

— Мальчонку-то вашего как звать? — спросила учительница.

— Петюшкой.

Этот Петюшка первый успокоился, прижался к матери, пригрелся и уснул.

Учительница знала мужа этой женщины. Неказистый мужичонка, молчаливый, слабосильный, ничем не примечательный. За глаза его звали уличным прозвищем — Шлындя…

С того дня прошло без малого шестнадцать лет. Была похожая ночь, только улица уже изменилась. Ярко горели фонари, из клуба неслась музыка. А Лидия Николаевна так же сидела за книгами и тетрадками. Так же поздним часом загремела калитка. Но учительница не удивилась. За эти годы она успела привыкнуть, что в деревне к ней идут в любое время, по любому поводу.

Лидия Николаевна накинула платок и вышла во двор. У крыльца стоял Шлындя. Но мало он был похож на прежнего: седой, сутулый, с дрожащими руками. Пьянство и годы сделали свое дело. А сейчас вид у него был и вовсе жалкий — рубаха разорвана от ворота до пояса, волосы растрепаны.

— Лидия Николаевна… я п-прошу вас… извините… те…

По этому «извините» сразу стало ясно, что он пьян. Трезвый, он никаких «вежливых» слов не употреблял.

— Я к вам. Заступитесь. Меня Петька убивает. Не поверите — на родителя руку поднял… Разве можно отца родного? Нет такого закона… Советская власть нас чему учит? Его привлечь надо. Вы напишите, куда надо.

«Ага, — подумала Лидия Николаевна, — вспомнил теперь и законы, и Советскую власть». Очень ей хотелось напомнить ему ту ночь, шестнадцать лет назад, и как потом, через несколько лет, изрубил он топором новый Петюшкин ранец, купленный матерью на свои деньги, и как он вечерами свет выключал, чтобы не давать сыну готовить уроки, и многое другое. Но бесполезно было говорить с пьяным. Сказала только:

— Вы придете ко мне завтра — трезвый. Тогда и поговорим.

А через минуту появился Петр. Рослый, широкоплечий парень.

— Отец приходил? На меня жаловался?

— Говорил, ты убиваешь его.

— Скажет тоже. Вы его не слушайте. Убивать мне его ни к чему. А мать в обиду я не дам.

— Дрались?

— Какая драка! Куда ему против меня? Ему только с бабами воевать. Раньше я, правда, боялся его. А теперь отошла его власть. Точка.

Да, точка. Растерянный Шлындя ищет себе защиты и поддержки, но где найдет он их? В итоге бестолково прожитой жизни остались ему лишь ненависть и презрение самых близких ему людей. Что страшнее этого? Да, отец — хулиган, самодур — обуздан, но в том заслуга только сына. Неужели же, пока, не подрос сын, ничего нельзя было сделать? Конечно, родственники, соседи, товарищи по работе, та же Лидия Николаевна не были равнодушными наблюдателями семейной трагедии. Они уговаривали самодура, стыдили, увещевали. А ему было на все наплевать. И никто не настоял на применении других, более жестких мер. Шестнадцать лет он безнаказанно запугивал жену, издевался над сыном, «крыл матом» подрастающих дочерей. Разве осталось это бесследным для детей?

ХОЧУ ИМЕТЬ ПАПУ

Как-то на уроке арифметики я подсел к одному мальчонке и помог ему решить задачу. Как только ответ сошелся, Коля поднял руку. Он по-детски наивно радовался, что первый в классе решил задачу. Учительница улыбнулась понимающе, похвалила его, и он прямо-таки расцвел от радости. Несколько раз он оборачивался ко мне и бросал лукавый взгляд, который означал: «Здорово мы с вами решаем!» А когда урок закончился, он, чуть смущаясь, спросил меня: «А вы еще будете сидеть или уйдете?» Я увидел на его лице настоящее огорчение, что я больше сидеть не буду. И я понял, что у него нет отца.

А вечером его место в кино оказалось впереди моего, он обернулся ко мне и предложил дружелюбно, как старому знакомому:

— Давайте сыграем в билетики.

— А как?

— А так: вы покажете мне ваш номер. Если у меня больше, вы выиграли.

— И что тогда?

— А тогда я вас буду щелкать по носу.

Он сложил пальцы и показал, как он это сделает. От столь заманчивого предложения мне пришлось отказаться под тем предлогом, что щелчки у нас будут слишком неравноценными. За этой его общительностью я отчетливо ощутил тоску именно по мужскому вниманию и ласке. И я не ошибся: классный руководитель рассказала мне его печальную историю. Родители мальчика разошлись. Мать уехала куда-то с дочерью. Сын остался с отцом. Вскоре отец женился, и мальчик стал ему мешать. Он оставил его бабушке, а сам тоже уехал. Так восьмилетний Коля остался сиротой при живых родителях. Брошен, как ненужная вещь. Пусть он, в общем-то, сыт, обут, одет, но разве это все, что нужно мальчишке?

Первые шаги подростка на самостоятельном пути… Он еще нетвердо стоит на ногах. Как нужен ему рядом отец, готовый вовремя поддержать, помочь!

Но бывает, правда, что пример отца действует на мальчишку губительно.

Вспоминается такой случай. Сын поступал в техникум. Провалил вступительные экзамены. Пристыженный, вернулся в родное село. Отец его, неплохой тракторист, корить сына особенно не стал, рассудил правильно — парню нечего бездельничать, надо получать специальность. Одел его в старенькую рубаху и брючишки и посадил рядом с собой на трактор. Парень был смышленый, машину освоил быстро и уже через год работал самостоятельно. Принес в семью первые трудовые деньги. Теперь отец гордился им:

— Не хуже меня в машине понимает! Верткий такой. Работник что надо…

Что ж, это приятно слышать. Но неожиданно отец прибавлял:

— А сядем за стол — и тут не отстанет. Пьет как большой!

Короче, он учит сына не только у трактора, но и за столом. И еще радуется. Не дико ли это? Я не удивлюсь, если через несколько лет тот же «заботливый» отец схватится за голову:

— И когда испортился парень? Опять ни копейки домой не принес. Пропил все…

Есть отцы, которые угощают маленького сынишку из своего кисета, играют в карты