Сталь и серебро. Книга 1 - Полянская Катерина

Обалдеть.

Хотя бы ее почистили.

На цыпочках я приблизилась к креслу. Дыхание Эрихарда оставалось размеренным и предельно тихим. Немного постояла, разглядывая. Нашел тоже место, где уснуть. Под моим взглядом на бледной коже проступили знакомые узоры. Проявление магии, наверное. Я пока ничего о них не читала.

Прикусила губу.

Нечто внутреннее и совсем незнакомое требовало что-то сделать, но… в этом я тоже не сильна.

С другой стороны, никто не видит и не узнает.

Стараясь не шуметь, я взяла вязаный плед и набросила на Эрихарда. Он же признавался, что ему тоже бывает холодно. А у меня там теплое одеяло, гора подушек и еще парочка пледов есть. Так что вот. Могу и поделиться.

Зря это я.

Когда дело касается взаимодействия с людьми, у меня все и всегда идет не по плану.

Забыла о ранках на ступнях и неудачно наступила на одну из них.

А-а-ай!..

Вскрик, подозреваю, остался где-то в воображении.

Я неуклюже взмахнула руками, но устоять не смогла.

И с немым воплем вслед за пледом полетела на Эрихарда.

Глаза цвета льда, стали и синего пламени распахнулись. Руки сжались тисками, не позволяя мне сползти с сильного тела и убраться подальше. Ледяной моргнул, посмотрел как-то странно и резко втянул в себя воздух, словно до этого вообще не дышал.

– Привет, – шевельнул губами почти беззвучно. – Хм-м.

Я с трудом сглотнула.

– Пусти. Пожалуйста.

Уверена, в понимании Эрихарда, он всего лишь слегка меня придерживал, чтобы не свалилась. Но… Его ладони, одна на спине, другая на обнаженном бедре, жгли. Оказалось, лед еще как может быть раскаленным. А я все так же в одной рубашке – его рубашке! – о чем вспомнила только сейчас. Вспомнила бы раньше, даже носа не высунула бы из-под одеяла!

Вместо того чтобы исполнить просьбу, ледяной зарылся пальцами в мои волосы и медленно погладил затылок. Вторая рука тоже поползла вверх. Очень медленно. Мои глаза округлились. Ледяное пламя пробиралось под кожу, мешало дышать. Дыхание участилось, будто я не лежала тряпичной куклой в руках «жениха», а… Не знаю.

– Пусти меня! – голос сорвался.

– Ты рухнула в мои объятия, чтобы сказать это? – Его рука уже пролезла под рубашку и скользила по попе. – Заметь, сама рухнула, я тебя не трогал.

Сейчас трогаешь!

И место каждого прикосновения горит так, будто там поставили клеймо.

И… пить опять хочется.

– Эрихард…

На секунду хватка исчезла, но не успела я опомниться, как совершенно ненужный плед соскользнул на пол, а меня перевернули.

– Не дергайся, – приказал он, и мимолетное прикосновение его губ опалило щеку.

Руки бесстыдно пробрались под рубашку.

Паника во мне взорвалась фейерверком.

Слова улетучились. А когда вернулись…

– Пусти меня! Немедленно! Убери руки! Не смей трогать! Иначе конец договору! Катись к ледяной бабушке со своими сделками и традициями!

В глазах закипали слезы.

Ставшее раскаленным дыхание жгло горло.

– Угомонись, – тихо рыкнул Эрихард. – Ты сама просила защиту от магии. Я ищу место, куда ее поставить. Тут все индивидуально.

И пока я хватала ртом воздух, подтянул меня повыше, заставил откинуть голову на мягкую спинку кресла и… с силой рванул рубашку.

Треск ткани – и белоснежные лоскутки летят на ковер.

С трудом веря, что это происходит со мной на самом деле, я широко распахнутыми глазами уставилась в потолок.

Обнаженную кожу холодил воздух, делая ее непривычно чувствительной. Пальцы Эрихарда двигались по моему телу и иногда замирали на несколько секунд. Щекотные прикосновения к шее заставили меня внутренне хихикать, внешне же получилось остаться неподвижной. Когда его ладонь накрыла грудь, я судорожно вдохнула и зажмурилась. И снова нет… Его рука переместилась на низ живота. Поглаживание подушечками пальцев заставило меня тихонько охнуть и инстинктивно отпрянуть. А получилось, что прижаться попой к некоторым его совсем не ледяным частям тела.

Ледяной резко втянул в себя воздух и чуть передвинул меня.

Ничего магического так и не происходило.

Почему мне кажется, что он просто лапает меня?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Извращенец несчастный.

Хотелось расплакаться, с головой спрятаться под одеялом, провалиться сквозь землю… и в то же время хотелось дождаться развязки. В смысле, магии. Я никогда раньше ее не видела. Какая она? А пореветь можно и потом.

Но как с ним дальше общаться?

Как на него вообще смотреть?!

Я думала, более неловко стать уже не может. Как же! Надо переставать быть такой наивной.

Дверь открылась без стука.

Увидев, что происходит в комнате, девушка в строгом форменном платье ахнула и отпрянула. Я дернулась, но Эрихард меня опередил:

– Вон.

Он даже голос не повысил, но в комнате резко похолодало, служанка захлопнула дверь и унеслась прочь, нам были прекрасно слышны ее частые шаги, и даже кошка опять скрылась под кроватью.

Провалиться захотелось с утроенной силой.

– Ты удивительно неотзывчива, – пробормотал ледяной. – Мне это не нравится.

Не нравится – так и не лапал бы!

– Дай руку, – потребовал он.

Я подчинилась. Что угодно, лишь бы это быстрее закончилось.

Почти что угодно.

Средним и указательным пальцами он погладил раскрытую ладонь, и мою руку пронзило сотней невидимых игл. Острых, толстых, ледяных игл. Так больно, что слезы из глаз брызнули, а из горла вырвался крик. Я думала, что можно кричать беззвучно? Считала, что умею терпеть? Просто до этой секунды я ничего, ровным счетом ничего не знала о боли.

Представления не имела.

К коже будто раскаленные угли прижали.

Ледяные угли.

Кажется, целая вечность прошла, перед тем как жжение начало угасать. Эрихард повернул мою руку так, чтобы я ее видела. О… Еле сдержала новый возглас. Никаких ожогов там не было. Даже в помине. На невредимой ладони сияла крупная снежинка.

Неповторимое кружево.

Уникальные переливы.

И… она не таяла.

Забыв о боли и о том, что без единого лоскутка одежды полулежу на мужчине, которого знаю неполные сутки, я приклеилась взглядом к совершенному творению льда и магии. Хотелось насмотреться, запомнить, впитать в память каждый маленький штрих. Так вот она какая, магия Тенерры…

– Ллана, проснись. – Кажется, Эрихард обращался ко мне не в первый раз. – Слышишь меня? Теперь ты сама должна поместить ее туда, где тебе будет удобно ее носить. Это оэни. Она сделает тебя неуязвимой для любого льда, кроме моего.

Так. Надо собраться. И решать быстрее! А то подумает еще, что мне нравится так сидеть.

Первым глупым порывом было поместить знак на шею или на руку. Он красивый, вполне сойдет за украшение. С другой стороны, зачем его демонстрировать всем и каждому? Откуда я знаю, может, это вообще неприлично? Эрихард проверял скрытые под одеждой места. Ну, не считая шеи.

Жаркая волна прокатилась от ушей до кончиков пальцев на ногах при мысли, где именно ледяной планировал разместить свой узор…

Все, пора с этим заканчивать.

Я решительно прижала снежинку к плечу.

Боль хлестнула с такой силой, что я замычала сквозь сжатые зубы.

Мать их ледяную бабушку!

Проклятая Тенерра!

Домой хочу…

Через минуту плечо горело уже не так сильно, а рука совсем прошла. Я судорожно всхлипнула и принялась жадно дышать.

– Сегодня может быть небольшой жар, но это не опасно, – пояснил Эрихард, когда на руках нес меня к кровати. – Зато теперь местная магия для тебя по большей части безвредна. Кроме моей, арлорда моей семьи и кронса.

Он заботливо укрыл меня одеялом.

– Со служанкой получилось отлично, теперь в нашем взаимном притяжении никто не усомнится. – Ледяной окинул меня хозяйским взглядом, будто мы в кресле правда чем-то неприличным занимались. Несколько раз, притом весьма удачных. У меня опять уши покраснели и все слова из головы выпали. – Кстати, забудь мое замечание насчет мальчишки. Ты ничего, просто выкинь те мешковатые штаны.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})