Сталь и серебро. Книга 1 - Полянская Катерина

Эрихард закрыл за собой дверь, прошел на середину комнаты и опустился на корточки напротив меня.

– Ллана, – он потянулся поймать мое лицо ладонями, но я вовремя отпрянула, и больше попыток он не предпринимал, – с тобой все в порядке?

– Будет, если ты сделаешь то, о чем я попросила.

Осознала, что сейчас, наверное, кажусь такой же ледышкой, как они все, только немного по-другому. От этого стало грустно.

– Сделаю, – пообещал Эрихард, глядя прямо в глаза. – Прямо сейчас и начну.

Он качнулся в мою сторону, но быстро передумал, мне даже увиливать не пришлось. Вместо действий попросил:

– Возвращайся в постель, пока не простудилась.

И пока я делала это, вызвал служанку и распорядился принести чай и ужин. Мои робкие протесты насчет последнего пропустил мимо ушей. А за замороженную еду, кажется, кого-то уволил. Я же, устроившись под одеялом, наблюдала за происходящим и задавалась одним не имеющим никакого значения вопросом: они тут спят когда-нибудь? Прислуга явилась на зов, не прошло и минуты, одетая в строгое форменное платье и причесанная волосок к волоску. И сам ледяной был облачен в черные брюки и такого же цвета рубашку. Пуговица на воротнике расстегнута и рукава закатаны до локтей. Довольно расслабленно, но это не совсем то, что ждешь увидеть в два часа ночи.

Ужин подали минут через двадцать. Стоило служанке открыть дверь, серая от пыли кошка выскочила из-под кровати и с обиженным «мрявом» убежала в коридор. Я испытала небывалое облегчение и не сдержала смешок. Чувствую себя отмщенной, и даже жаловаться Эрихарду не пришлось.

Он пристально следил, как я пью. Все полтора стакана. Не подавлюсь, пусть даже не рассчитывает!

– Ешь. – Уже от одного тона я испытала почти непреодолимое желание подчиниться, а ледяной шантажист еще добавил: – Только при таком условии я дам тебе всю необходимую информацию прямо сейчас.

Возмущенные взгляды на него не действуют, пора было уже понять.

Я придвинула к себе поднос. Блюдо из мяса и каких-то незнакомых овощей показалось вполне съедобным. Только убедившись, что я ем, Эрихард вывел на экран обещанные сведения.

– Завтра придет человек за данными для документов.

Благодарность выразила кивком. Это действительно начало походить на сотрудничество. Так легче. Кто знает, может, и продержусь две недели.

Уже тринадцать дней.

«Жених» никуда не ушел, устроился в кресле. Главное, ни с разговорами, ни с руками не лез.

Быстро заглотив ужин, я… зачиталась. Настолько, что пропустила момент, когда исчез поднос и откуда взялась дополнительная порция горячего чая. Слух отдаленно воспринимал, как где-то противным голосом орет кошка. Но скоро и эти звуки исчезли. Впившись взглядом в экран, я жадно впитывала новую информацию.

Тенерра… Только сейчас удалось оценить, насколько это невероятное место.

За годы съемок я привыкла, что благодаря природно-магическому явлению перехода, покинув родное измерение, можно попасть куда угодно. От каменных джунглей до тропических островов… или джунглей вполне реальных, с оживающими хищными лианами и перемещающимися деревьями. Помню, меня как только ни пугали перед поездкой туда, но все прошло на ура. Перед путешествием в Арнеар пришлось закупиться солнцезащитными средствами и выучить множество правил. Я страдала от дикой жары, но сняла старые руины, ради которых летела. Еще и с местной знаменитостью случайно познакомилась. Редкий, почти уникальный случай, но Трис, блогер с миллионами подписчиков, оказался простым и приятным парнем. Обычно мне так не везло с людьми. А в запредельно религиозной Арантелле через каждых два шага меня останавливали военные монахи и требовали разрешение на съемку, но и там обошлось без серьезных проблем. Тенерра же невзлюбила меня с первого взгляда.

Странно и немного досадно, потому что я, читая о вечных ледниках, редких животных, закрытых парках и вулканах, укутанных сиреневой дымкой, с трудом могла дышать от бьющегося в груди восторга.

Все пространственное измерение занимала одна огромная страна – Тенерра. Точнее, не так. Девяносто пять процентов всей территории занимали Стылые Пустоши. Скалы, глубокие снега и еще более лютые морозы, чем в единственном городе. Не знаю зачем, но там жили. Вроде бы это как-то связано с теми самыми невыносимыми морозами и источниками силы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Магия. Я сегодня уже слегка испытала ее на себе, но, когда прочла о ней, волоски на затылке все равно зашевелились.

Не стану об этом думать. Есть и есть. Тем более что подробностей Эрихард мне все равно не дал.

Так вот, город здесь был всего один, он же столица, он же мегаполис, он же единственное более-менее комфортное место для жизни. При этом местная аристократия, включая кронса – правителя Тенерры, в столице не жила. Впрочем, я уже перестала удивляться ледяным странностям. Самые богатые, знатные и влиятельные мерзли в родовых замках, расположенных в нескольких часах полета от города. Ну, что тут скажешь. Каждый волен издеваться над собой, как ему хочется.

Касательно традиций Эрихард не обманул. Самым важным считалось не показывать, как тебе холодно. Урожденные тенерцы действительно чем-то отличались от остальных, потому что летом, то есть в ныне действующее время года, спокойно расхаживали в костюмах, без верхней одежды. Женщины еще могли набросить меховую накидку, но мужчинам никакое утепление летом не позволялось. При этом никто особенно не болел. Я даже статистику не поленилась поискать… такое чувство, что здесь в принципе никто не болел. А единственную больницу открыли не так давно, всего десять лет назад, после международного саммита, где Тенерру обозвали диким миром, а кронса – старым тираном.

Живой огонь мог нанести непоправимый вред местной природе и источникам, поэтому был запрещен.

Остальные статьи больше восхищали, чем пугали. Там рассказывалось о современных технологиях и бережно охраняемых парках, красивых семейных традициях, снежном показе мод, который прошел только на прошлой неделе, невероятном ледовом шоу…

Хотелось увидеть все, каждую маленькую деталь.

Запечатлеть.

Сохранить.

Холод перестал иметь значение. Почти перестал.

Мечтательно улыбаясь, я все же вернулась в реальность.

С легким удивлением обнаружила в комнате синевато-розовый рассвет. Восемь утра. Ничего себе я увлеклась! Пошевелилась, разминая плечи, и погасила ставший ненужным свет. Глаза немного болели, но это того стоило. Даже понимая, что «жених» показал мне лучшее, по возможности оградив от неприятного, я теперь чувствовала себя гораздо увереннее.

Всего тринадцать дней.

Справлюсь.

Если бы было что-то, что я должна знать, он бы это указал. Просто потому, что ему нужна невеста и совсем не нужно, чтобы я случайно испоганила ему репутацию. Об этом я тоже читала. Местные наследники льда и сил строго, порой жестоко воспитывались дома, до двадцати лет получали безупречное и разностороннее общее образование, а потом, если проходили все испытания, на семь лет отправлялись в Сталь. Нигде не было сказано прямым текстом, но, полагаю, там они учились магии. Через пять лет обучения проходил Бал Снежинок, где будущие маги выбирали невест. На оставшиеся два года девушки оставались в Стали вместе женихами, учились быть поддержкой и опорой и… принимать их лед, что бы это ни значило.

Я смерила взглядом Эрихарда, уснувшего в кресле.

Ну и где твоя настоящая невеста?

Сомневаюсь, что спрошу на самом деле.

Надо бы, но… я не сильна в вопросах.

Ледяной выглядел расслабленным и домашним. Глаза закрыты, лицо безмятежно, губы чуть приоткрыты, но дыхания совсем не слышно. Одну руку он вытянул вдоль подлокотника, другую – уложил под голову. К расстегнутой еще вечером пуговице добавились еще три, и при взгляде на рельефную грудь не оставалось сомнений, что в Стали он больше тренировался, чем сидел на лекциях.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Впрочем, мне-то что?

И все же я выскользнула из-под одеяла. Когда вставала, задела рукой что-то мягкое… А? Вот нахалка! Оказывается, кошка вернулась и успела пригреться у меня под боком. Даже более удобное место себе отвоевывать не стала и вообще вид имела умильный и безобидный. Хвост неаристократично свесился с кровати, и корона съехала на нос. Во сне живность пофыркивала, сопела и тихонько урчала.