Боярышня Евдокия -4- - Юлия Викторовна Меллер

— Угомонись, не будет же она с нами копать? — спросил его Никитка.

— Да я и сам не собирался копать! — взвился боярич. — В Москве узнают — засмеют! А батя выпорет! — заныл Александр, но смолк, увидев оценивающий взгляд княжича.

Дуня взбежала на пригорок, прислушиваясь к ворчанию Алексашки. Если он продолжит бухтеть, то мало того, что испортит ей всю задумку, но и рассорится с княжичем, а потом её сделает виноватой. Обеспокоенно оглянувшись, она убедилась, что Алексашкино ворчание не помешало ему наполнять тачку глиной, и выдохнула.

На пригорок по её велению притащили старый массивный стол, и боярышня выложила в ряд рамки для формирования кирпичей. Их сделали ей мебельщики, даже не спрашивая, для чего. Дворовая ребятня притащила старые деревянные тазы и убежала. Дуня придирчиво осмотрела разваливающуюся тару, но это было лучшее, что выдал ей управляющий.

Тазы нужны были боярышне для удобства разминания глины. Потом для этого дела потребуется обустроить площадку, чтобы сырьё можно было месить ногами, а ещё лучше забабахать мельницу с толкушками или мешалками. Но на данном этапе большего не надо.

— А вы чего стоите? — обратилась она к княжичевым воям. — За работу! Надо соорудить навес от дождя, чтобы нашу плинфу дождем не замочило.

— Княжича без присмотра не оставим, — ответил ей один, а другой добавил:

— И мы тебе не подчиняемся.

— Ах вот как! — обижено воскликнула Дуня и мысленно пообещала себе не забыть дать указание кухарке, чтобы не баловала княжичевых воёв. А то к ним со всей душой и конфетами, а они морды воротят!

— Иван Иваныч! — голос как нарочно вышел противно писклявым, и Дуня прокашлялась, чтобы солиднее звучать: — Вели своим навес сделать на пригорке от сих до сих! — она махнула в сторону его воёв и быстро пробежалась, показывая размер площадки, которую надо прикрыть от случайного дождя.

— Велю! — крикнул он, но Дуне было мало:

— И чтобы вокруг канавкой окопали на всякий случай, — зловредно подкинула она работы воям, зная, что всё имение под надзором Гришкиных подопечных и Ванюшкиной ватажки.

— Слышали? — грозно спросил Иван Иваныч у своих воёв, с силой воткнув лопату в глину.

Княжич был поражен, что его товарищ, а теперь ивои, брезгуют простой работой. Он не раз видел, как отец своими руками мастерит разные безделушки. Великий князь до сих пор с удовольствием вспоминал, как участвовал в создании диковинного возка-вездехода и не без гордости показывает это чудо иноземным послам!

А эти, — княжич недобро посмотрел на Алексашку и охрану, — морды кривят!

Иван Иваныч прищурился, мысля, как в скором времени собьёт спесь со своего окружения. А если не поймут, то таких недогадливых заменит. Пусть несут службу там, где смекалистости и инициативности не требуется.

Алексашка, искоса поглядывая на княжича, принялся усерднее копать, уже жалея, что вновь прицепился к Дуньке. Ему дома её всегда в пример ставили : мол, смотри,какая она расторопная и смышлёная. Все посмеиваются над ней, а она играючи важные дела свершает, которые не каждый взрослый осилит. Обидно было Александру такое от родичей слышать. Вот посмотрели бы они сейчас на её важные дела, то не болтали бы эту чушь.

Дуня же, услышав поддержку от княжича, упёрла руки в боки и укорила воёв:

— Ишь, княжич трудится, а им зазорно!

Первым наверх вкатил тачку с глиной Никита.

— Сюда давай! — скомандовала боярышня, показывая на таз.

Никита хмыкнул, но ловко разгрузился и, сбросив кафтан на стол, поспешил обратно. Дуня подошла к воину, срубившему первую жердь для навеса.

— Погоди-ка, вот тут немного расщепи, чтобы ветку поперек впихнуть и зажать.

— Зачем это?

— А на ветку, как на плечи накинем кафтан боярича. Вещь дорогая и надо уметь сохранить её.

— Ловко придумано, — хмыкнул воин, делая, как попросила боярышня и втыкая жердь в землю.

— Правда, ладно вышло? — спросила она, вешая кафтан Никиты на обломанную палку.

— Так на кусты можно было кинуть, — усмехнулся второй воин.

— Вот свой и кинь, — огрызнулась Евдокия. — Пусть в него клещи и другие жуки заползут, да кусают тебя потом. А вообще, я вам так скажу :  даже в мелочах человек виден. У одних всё так-сяк, у других по уму и с выдумкой, у третьих просто, но основательно.

— Прошка, у тебя так-сяк! — засмеялся над товарищем воин, помогавший делать из жерди вешалку. А потом ему в руки прилетел брошенный княжичем кафтан.

— Сделай так же! — бросил Иван Иваныч и продолжил работу.

Дуня хмыкнула и повернулась к подбежавшей Любаше.

— Боярышня, я тут! — запыхавшись, объявила она. — Говори, чего делать.

— А вот, можешь начинать мять глину.

— А как?

— Люб, ну тесто же ты мнешь?

— А как же!

— Ну тогда чего спрашиваешь? Чем лучше разомнешь глину, тем качественнее будет наш кирпич.

Любаша неуверенно кивнула и начала глину мять руками. Дуня посмотрела на неё, подождала, наблюдая за сменой выражения лица Любаши, и пояснила:

— Вот первая задача, которую необходимо будет решить. Потребуется разминать очень много глины и руками этого не осилить. Сейчас возьми себе в помощь толкушку и попробуй по чуть-чуть добавлять воды. Только не переборщи!

Любаша вооружилась одной из лежащих рядом толкушек и вновь принялась за дело. В это время княжич подвёз следующую тачку с глиной и принялся наблюдать за работающей жёнкой.

— Дай-ка мне попробовать, — оттеснив её, он взял комок глины и попробовал его смять. — Хм, вроде не сложно, а усилия требует, — с удивлением промолвил он и посмотрел на Любашу.

— Потом этой работой займется её муж, — пояснила Дуня. — Любаша сейчас учится, чтобы знать, как контролировать весь процесс.

— Вот как? Ну что ж, давай вместе поучимся.

Любка зарделась и принялась усерднее плющить глину в своём тазу, а княжич зачерпнул из бадейки ковш с водой и плюхнул её на соседнюю кучу.

— Во-о-от, пошло дело, — довольно заявил он, не обращая внимания на подошедших к реке остальных воёв. Они мялись, не зная, что сказать и что делать.

Дуня же не осталась равнодушной к появившимся свободным рукам — и работа закипела! Как раз к реке подъехала телега с керамическими осколками, стоившими ей пять копеек и теперь