Прекрасный яд - Мишель Бриддок

я оказываюсь в окружении больших, серых надгробий, некоторые из которых выглядят такими древними, что я не могу разобрать ни единой буквы, начертанной на них.

Потрепанное погодой и забытое, это кладбище кричало о печали не меньше, чем об ужасе.

По мере того как я продолжаю идти через ряд за рядом могил, меня охватывает интерес, и я начинаю читать каждую из них, которую можно хорошо разглядеть.

Похоже, все они принадлежат к прошлым поколениям семьи Сильваро, и хотя часть меня хочет верить, что это сентиментальная вещь, созданная семьей, чтобы держать своих близких рядом даже после смерти, я не могу не находить все это чертовски жутким.

Пройдя через заросли травы, я останавливаюсь как вкопанная, когда мое внимание привлекает большое надгробие в форме Ангела.

Густые темно-зеленые и желтые лианы обвились вокруг статуи, затрудняя чтение имени на основании.

Я наклоняюсь и начинаю вырывать сорняки; острые шипы растений, покрывающих камень, царапают мои пальцы и оставляют крошечные точки крови.

Через несколько секунд старая резьба становится достаточно четкой, чтобы ее можно было прочитать.

Карлос Монтгомери Сильваро

Родился 4 декабря 1884 года

Скончался 4 декабря 1930 года

‘Pasano le catene del diavolo finalmente comfinarte’

Pasano le catene del diavolo finalmente comfinarte? Пусть дьявольские цепи наконец скуют тебя. Мой итальянский немного подзабылся, но из уроков, которые я посещала в средней школе, я была почти уверена, что именно это было написано на старом, разрушающемся надгробии. Бедняга умер в свой день рождения. Вот отстой!

У меня кровь застыла в жилах, когда я уставилась на неухоженную могилу. Отмахнувшись от чувства тревоги, я продолжила медленно прогуливаться по территории.

Внезапно с громким треском я отшатнулась назад, зацепившись подошвой за большую, широкую, опрокинутую ветку, упавшую со старого дуба. Острый край дерева вонзился в тонкую подошву моего ботинка, а затем в ступню.

Я завизжала, почувствовав жгучую боль в ноге, и отпрыгнула назад.

Внезапно мои ноги подкосились, и я рухнула на землю.

Я схватилась за ногу, чтобы осмотреть повреждения, и стянула кроссовок. Багровая кровь начала впитываться в материал моего тонкого, порванного носка, когда я стягивала его с себя. Черт возьми, придется накладывать швы.

Оглядевшись, я никого не увидела. Над старым кладбищем в темных кронах деревьев парили большие черные вороны, их карканье было единственным, что я могла слышать.

Когда они пролетали над моей головой, я вспоминала стервятников, кружащих над раненой добычей в ожидании возможности напасть. Как, черт возьми, я должна была ковылять обратно к дому? Это было слишком далеко.

Когда я оттолкнулась от земли, нога продолжала гореть от сильной боли, а кровь начала сочиться из раны все быстрее и быстрее. Я плюхнулась обратно на задницу, чувствуя, как бледнеет лицо при мысли о мучительной борьбе за возвращение в дом.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

Я вскрикнула от шока, когда голос, глубокий и ядовитый, проревел из ниоткуда.

Мотнув головой в сторону, я увидела, что он стоит там. Высокая фигура, одетая во все черное.

Его темные потертые джинсы, скрытые внизу увядающей, заросшей травой, и толстовка с капюшоном, закрывающая большую часть его лица. Видны только легкие пряди волос вдоль нелепо выточенной линии подбородка.

Из-за угла, под которым я сидела, тусклый солнечный свет создавал позолоченные очертания вокруг его тенеподобной фигуры. Как будто ангел и демон сцепились в битве и слились в одно целое.

— Кто… кто ты? — Я стараюсь дышать как можно спокойнее, но мое сердце бьется так быстро, что я чувствую пульсацию во рту.

Большая загорелая рука берется за капюшон черной толстовки и медленно откидывает его назад.

Мгновенно я чувствую, как у меня отвисает челюсть, когда я прилагаю сознательные усилия, чтобы скрыть свою реакцию, а по спине, словно лед, пробегает дрожь.

Там стояло видение мужчины. Такого, от которого ваша мать посоветовала бы вам держаться подальше. Чистый грех и опасность в человеческом обличье. Прекрасный — единственное слово, которое я смогла подобрать, чтобы описать его. Прекрасный, и в то же время призрачный.

Его черные как смоль волосы, подстриженные короче по бокам и длиннее на макушке, и самые пронзительные голубые глаза, которые я когда-либо видела в своей жизни. Они блестели, как осколки льда, глубоко посаженные под густыми темными бровями. Даже под черной толстовкой и рваными джинсами можно было разглядеть очертания тела, напоминающего тело греческого бога, отчего мои бедра сжались, несмотря на жгучую боль, которую я испытывала.

Этот мужчина был воплощением соблазна, и он стоял прямо здесь. На кладбище. Пока я сидела на заднице. Потрясающе.

Однако хмурое выражение его лица говорило о том, что он не рад меня видеть.

— Я спросил… Что. Ты. Здесь. Делаешь?

Боль вспыхнула в ноге, и на секунду я забыла, где нахожусь и что, черт возьми, со мной только что произошло.

— Я просто прогуливалась, хотела осмотреть территорию, я… новый сотрудник в Найтчерч. — Я слабо указала в сторону дома, когда его глаза сузились, словно оценивая, говорю ли я правду.

— Ты всегда околачиваешься на кладбищах? — Его проницательный взгляд скользнул по моим темным волосам, пирсингу и выбору одежды. Конечно, готу нравится околачиваться на кладбищах, очень оригинально. Во мне вспыхнуло раздражение.

Я подняла брови, усмешка вырвалась из моего горла.

— То же самое можно сказать и о тебе, подкрадываться к людям — не круто, и в любом случае я не околачивалась здесь, а просто проходила мимо.

Несмотря на то, что каждый мой вдох наполнен ужасом, я продолжаю смотреть ему в глаза. Единственное, чему я научилась в жизни, — никогда не показывать страха. Люди молятся на это дерьмо.

Он продолжает соперничать с моим взглядом, пока его глаза не переключаются на кровь, сочащуюся из моей ноги.

— Тебе не следует здесь находиться, это частная собственность, во-первых, а во-вторых, это небезопасно… ты ранена. — Судя по его тону, я кажусь ему неудобством, с которым он столкнулся. Наверное, так оно и есть. Не хватало только закатить глаза, и я бы точно знала, что испортила ему день.

Я смотрю на свою ногу, подтягивая ее к себе.

— Все в порядке, мне просто нужно вернуться в дом, и я ее обработаю.

Вдруг двумя большими шагами этот поразительный и в то же время ужасающий мужчина оказывается прямо передо мной, глядя на меня свысока.

— Ты не можешь вернуться пешком. — Рычит он. Я не уверена, намеренно ли его голос звучит угрожающе или нет, но от этого по моему телу пробегает еще одна волна дрожи. Я ловлю себя на том, что автоматически отстраняюсь от