Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

Гриша Данилов страдает от нападений и покушений. Гурко, назначенный мной следить за поместьем, совершает череду этих покушений на него, а также спит с учительницей, потом убивает ее…

– Выпивая ее кровь всю без остатка, – не сдержалась Соня и встряла, тотчас пугливо опустив голову.

– Есть еще жертвы подобного рода?

– Есть, старая женщина, служившая в Синих соснах кухаркой, – отозвался Арсений. – Но прежде следует знать, что этих жертв объединяет…

– Обескровливание! – Соня сделала шаг к начальнику: – Эдгар Кристапович, пока мы рассуждаем, прозектор мог бы глянуть на язычную артерию. На г-глубокую артерию языка. А, вспомнила! Профунда лингвалис, точно. Там еще сопутствующие вены есть.

Оба Бриедиса и прозектор посмотрели на девушку так, словно она вдруг выросла под потолок, сделалась каменной и принялась топать ногами и реветь, как Джаггернаут или Берсерк.

– Если на теле нет проколов, – пояснила та, не понимая удивленных взглядов прозектора и начальника полиции, – они могут быть на слизистых частях, которые не сразу заметны.

Прозектор хмыкнул, взял какой-то инструмент и двинулся к столу, где под покрывалом все еще лежала Камилла.

– Поздновато, – прокряхтел он, склонившись над иссохшим телом художницы, – но кто знает.

Воцарилась тишина. Бриедис-старший размышлял, младший продолжал держать позу, Данилов едва стоял на ногах, постоянно втягивая носом воздух, будто ему нечем было дышать, Соня стала зябнуть – в морге было холодно. Любопытный поручик пошел за прозектором и тоже склонился над учительницей живописи.

– Девонька, скажи, моя хорошая, кто тебе это подсказал? – ласково спросил прозектор.

– Даша Финкельштейн, – с гордостью вскинула голову Соня. – Она нынче едет поступать в Петербург на женские медицинские курсы. Она и сказала.

– Тогда понятно. Дочка этого… вдового врача из вашей гимназии. Она вундеркинд. Такое бывает, росла без матери, очерствела душей, отточила ум. Мое восхищение ее способностям. Дай господь Финкельштейну денег, чтобы он ее в Европы учиться отправил. Есть прокол под языком! И как я его проглядел? Нынче это синяк, но заметный. Я даже рискну предположить, что его за несколько часов до смерти сделали. Ведь она была еще жива, когда Гурко ее шилом, извините за каламбур, пришил.

Соня зарделась, опустив голову, на Арсения глаз поднять не рискнула, ведь какие-то пару часов назад она ему доказывала, что Даша – вундеркинд, но он не верил, думает, наверное, только мальчишки бывают вундеркиндами. Но нет, девочки еще какие умницы!

– Их объединяет не только это, – отозвался пристав. – Обе женщины, прежде чем стать жертвами вампира, долгое время находились в обществе того, кто был болен лепрой. Потому что этот кто-то выжидал, когда обнаружится, есть ли у них иммунитет против болезни. И когда спустя некоторое время обнаруживалось, что те не заболели, они становились донорами и давали свою кровь в качестве… – Арсений скривился от внезапного приступа тошноты, поднеся руку ко рту, но тотчас ее отдернул и выпрямился. – Сестре своей старая кухарка призналась, что господин ее хотел свести язвы ее кровью.

– Ах! – вдруг воскликнула Соня, в мгновение ока осознав, какая ужасная опасность грозит Эвелин Тобин. – Бедная девочка… она либо больна, либо вампир ее тоже ради крови терзает.

– Или терзал, – подал голос Данилов. – Если вы все это про моего отца, то он мертв и больше никого не тронет. Можно ли поскорее отправиться в Синие сосны? Я должен ее увидеть, свою сестру, Еву.

Он поднял голову и посмотрел на Бриедиса-старшего, ожидая его разрешения. Начальник полиции посмотрел в ответ, кивнув в знак понимания, и подошел к сыну.

– Ты понимаешь, что дело, за которое ты взялся, не существует? – молвил он, и в голосе его скользнула странная для такого большого человека обреченность.

– Как это не существует? – взъярился наконец Арсений. – Посмотри, отец, здесь четыре мертвых тела. Мы не можем в очередной раз списать все на несчастный случай или просто закрыть глаза. Монстр, который убивал… – Арсений бросил короткий извиняющийся взгляд на учителя истории. – Он пользовался своим недугом, как оружием для отмщения. Он успел заразить губернатора Зиновьева, приходил к Пашкову, чтобы тот, ничего о его болезни не зная, пожал ему руку, бывал у бывшего военного министра. И никто из них, поди, не признается ни в том, что лобызались с прокаженным, ни в том, что тот к ним являлся. Марк собирался идти к императрице Марии Федоровне! Потому что с ее разрешения подписали назначение его в один из полков, воевавших в Болгарии в 1885-м. И если хорошо просмотреть конторские книги семьи Даниловых, то мы найдем там благотворительный взнос в «Российское общество Красного Креста» в размере четырех сотен тысяч рублей. Вечно все вот так выставляется не таким, какое оно есть, умалчивается. Если бы Даниловы не пытались скрыть, что он болен лепрой, не засунули бы его в лечебницу против воли, не сбежал бы он оттуда, не стояли бы мы сейчас в морге в компании четырех трупов.

– Гурко это все понарассказывал? – спросил Бриедис-старший.

– Гурко ему продался за то самое «наследство»! – парировал Арсений. – Вы приставили к Тобину человека, а Данилов его подкупил.

– Вот что, идальго Ламанчский, дела нет, – глухо отозвался начальник, глядя в упор на сына. – Данилов, пропавший без вести, внезапно нашелся, Гурко застрелился, убив прежде из ревности свою любовницу, а мальчик с почты заглотнул цианид в порыве юношеской экзальтации. Дела не существует. Мне не нужны шум и лишние хлопоты в дни выставки.

«И если ты этого не осознаешь, – читалось в глазах отца, – то нет тебе места в полиции».

Установилось тягостная пауза. Пристав глядел перед собой, но взгляд его теперь не был пуст, он выражал горькое смирение.

Помолчав, Эдгар Кристапович повернулся к учителю истории:

– Данилов, можете ехать в Синие сосны за сестрой, которую ваши дед с бабкой добровольно отдали мистеру Тобину и нарекли Эвелин. Не рушьте хотя бы эту легенду, если не хотите, чтобы весь город только и говорил о ваших погрязших в пороке родителях.

– Нам нужен врач. – Арсений успел совладать с собой и тотчас согласился хоть на эту приватную возможность наконец попасть в Синие сосны. – Девочке может понадобиться помощь. Неизвестно, что там произошло, может, помощь понадобиться еще кому-то. Тобину, в конце концов.

– Вот на англичанина мне пуще всего наплевать. Его беды – дело становых полицейских частей кокенгаузской мызы. Сам увяз в этом болоте, по своей охоте, прельщенный приданым русской барышни. Валерьян Сергеевич, – обратился Бриедис-старший к прозектору, – поедете?

Тот вздохнул и снял монокль, принялся в раздумьях протирать стекло платком.

– Они там живых надеются найти, а я по части живых не вполне пригоден. Ни штопать не умею, когда кровь фонтаном, ни инструментов