Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

class="p1">Данилов спрятал лицо в ладонях, тотчас поняв, что речь шла о его отце, Соня сжала руку Арсения. Раскрыв широко глаза, долго фокусируя взгляд перед собой, пристав вздернул брови и позвал сестру милосердия.

– Выписывайте меня, – поднялся он.

– Дождитесь доктора, я не имею таких полномочий, – всплеснула руками та.

– Тогда примите мою глубочайшую признательность. Я заеду позже, когда доктор будет на месте. – И бросил Ратаеву: – Бегите вперед, найдите извозчика, мы следом.

Прямо в больничной пижаме, с замотанной бинтами головой Бриедис двинулся к дверям, в которые секунду назад выскользнул поручик, принявшийся выполнять приказ уже на слове «бегите».

– Это военный госпиталь, пациент Бриедис, – следовала рядом сестра милосердия, – у вас будут неприятности.

– Я вернусь подписать бумаги, – улыбнулся тот. – Не беспокойтесь, сестричка, я же не сбегаю.

Данилов и Соня поддержали пристава под локти, потому что он удвоил скорость, хватаясь за спинки больничных коек.

– Сенечка, – шепнула Соня, – это, конечно, очень геройски, но излишне. Не лучше ли будет остаться?

Тот только губы сжал, продолжая пробираться к дверям, будто шел сквозь пургу на вершине Джомолунгмы.

– Данилов, вам незачем смотреть на убитого, вы езжайте сразу к Дильсу, ищите лепрозорий.

– Я… я… – возразил учитель истории с потрясенным выражением лица. Его глаза были мокрыми, и Соне стало его жаль.

У ворот госпиталя, которых удалось достичь, не повстречав никого из врачей, беглецов ждали вышагивающий в нетерпении надзиратель и извозчик. С козел он недоуменно воззрился на поддерживаемого с двух сторон больного с голыми ногами и в пижаме, пожал плечами и погнал вверх по Дунтенгофской улице к городской части, поняв, что, если едут в полицейский участок, стало быть, дело срочное.

В пути Бриедис опять заснул, опустив голову на плечо Ратаева. Соня с Даниловым беспокойно переглядывались, с ужасом понимая, что, скорее всего, Арсений в обмороке, но, когда экипаж встал на Парковой, пристав, как по команде, выпрямился и ступил на дорогу уже без всякой помощи.

– Извозчика не отпускать, дальше едем на Театральный бульвар. Морг при врачебно-полицейском комитете в Управлении.

Арсений жил над полицейским участком, который располагался на первом этаже квартирного дома, поэтому сменить больничное одеяние на мундир поднялся в свою квартиру. Через десять минут они мчали в Полицейское управление. Соня не отрывала глаз от пристава. Темный, почти черный мундир с погонами придавал его лицу какой-то очень нездоровый цвет: серовато-зеленый с лиловыми кругами под глазами. От бинтов он избавился, причесался волосок к волоску, как это было ему свойственно, на коленях лежала фуражка.

В Полицейское управление Арсений поднялся без помощи Ратаева, едва ли не строевым шагом, видно, ему помогала удерживать себя на ногах эта сверхчеловеческая внутренняя мобилизация воли. Соня, вбегающая на крыльцо следом, не спускала с него глаз, моля бога, чтоб Арсений не упал, и готовясь всегда оказаться рядом. У дверей им преградил путь вахтенный, Бриедис и Ратаев показали свои бумаги и развернулись к Соне и Данилову. По лицу пристава девушка прочла, что он собирается отправить одного к приказчику Даниловых с заданием выяснить о лепрозории, а другую – к отцу в лавку.

– А мы пришли на опознание тела неизвестного, найденного вчера на вокзале, – нашлась она, взяв за локоть Данилова, стараясь больше не смотреть на Арсения и обращаться только к вахтенному. – Я работаю в лавке Каплана, в книжной лавке, если знаете. Софья Николаевна Каплан, рада представиться.

Вахтенный, немного оглушенный напором барышни, не сразу нашел что ответить, Соня затараторила еще быстрее:

– Известно, что труп прибыл в вагоне поезда из Кокенгаузена, так у меня там клиенты живут, в поместье Синие сосны. Не исключаю вероятности, что неизвестный мог иметь причастность к закрытой усадьбе. Я часто бываю в их доме, видела некоторых из слуг. Кто знает, может, неизвестный – один из штата. А это, – она указала раскрытой ладонью на Гришу, – Григорий Львович Данилов, бывший владелец Синих сосен. Он тоже прибыл на опознание. Если знаете его о-от… б-брат Марк Львович Данилов, отбывший вольноопределяющимся в Болгарию, пропал без вести. Григорий Львович должен посмотреть на тело, чтобы убедиться, что это не Марк Львович.

Сказав это, Соня выдохнула, но нашла в себе силы не бросить на пристава взгляда, даже короткого, – Арсений, наверное, ненавидит теперь ее всем сердцем.

– Пропустите их. – Бриедис холодно посмотрел на Соню, и та наконец смогла отправить ему свою кроткую улыбку. Лицо Арсения с припухшим носом оставалось таким же серовато-зеленым, под глазами лежали те же круги. Он развернулся на каблуках и зашагал в вестибюль. Соня шла следом походкой победителя, сияя, как начищенный самовар.

Они прошли коридорами, спустились в подвал. Навстречу вышел прозектор – доктор лет сорока пяти, худой и сутулый, в коричневом костюме и монокле с толстым стеклом в правом глазу; сухо поздоровался. Пристав сухо ответил.

– Нынче они четверо возлежат в одном зале: Бошан, почтовый служащий, Гурко и теперь этот неизвестный – все ко второму городскому участку относятся. Распоясался нынче Старый город при новом-то участковом, – хриплым голосом хихикнул прозектор, ведя всю компанию в один из холодных залов, где в ряд располагались столы, а вдоль стен шли стеклянные шкафы с какими-то железными распорками, закорючками, линейками и кусачками, пробирками, пузатыми сосудами, названия которым Соня не знала. Даша бы подсказала, подумалось ей.

Миновав три стола с лежащими на них неподвижными телами, они подошли к четвертому, и прозектор, взявшись за края простыни, сдернул ее на манер фокусника, обнажив белое, почти прозрачное, худое тело. Соня ожидала увидеть изуродованного проказой страшного монстра, на мгновение даже зажмурилась, но на столе, вытянувшись во весь свой невысокий рост, лежал мужчина лет сорока с выпирающим ребрами и ключицами, острыми плечами и коленками, с аккуратно подстриженными светлыми волосами и красивым выбритым лицом, невероятно походившим на Гришино. Соня даже невольно оглянулась на учителя истории, стоящего рядом, и поразилась, как тот, побледнев от увиденного, стал на него тоже походить, будто один был отражением другого. Гриша скривился, закрыл лицо руками и сделал страшное усилие, чтобы не разрыдаться, но все же стены прозекторской огласились его надрывным коротким всхлипом, который он тотчас подавил. Соня приобняла его за плечи, прижав к себе, словно маленькое дитя, почувствовав, как он весь дрожит мелкой дрожью.

Но взглядом вновь вернулась к убитому. Теперь стала наблюдать детали. На животе чуть ниже ребер был косой надрез, идущий под углом. На ногах проступали бесцветные, почти белые бугры, на руках, особенно у сгибов локтей, – тоже, черты лица казались немного припухшими и все были в многочисленных складках, буграх на скулах и безволосых бровях.