Зеркало Правды. История первая - Рамира Шизода

— Ух-ты! — удивился тролль. — Раньше ящеры меня так не встречали.

Девушка с улыбкой посмотрела на Цератопа и поинтересовалась:

— Что они там делают?

— Ваши начальники думают, что, благодаря технологиям, посол Датрагон помогает сдерживать червточины. Посмотри, сколько их здесь стало…

Ника глянула в небо, которое, словно покрытое струпьями тело, было изъедено черными дырами.

— Ого. А ты сам что думаешь? — спросила агент.

— Предполагаю, что посол не сдерживает бреши, а следит за ними. Это для вас — маджикайев червоточины, как священные язы на теле демиурга. А для Датрагона это возможность вернуться домой. Я хоть и тролль, но не дурак. Ладно, фря, куда идем? Или ты еще не налюбовалась?

Ника оторвала взгляд от дырявого неба и подошла к троллю. Достала из кармана куртки листок с записками Фроста и показала громиле.

Синекожий развернул бумажку, прочитал и, удивленно погладив подбородок, спросил:

— Ты мне точно то, что нужно дала? Тут написано про плечи, бедра, волоски…

— Я знаю, что там написано, — перебила Ника.

— Хех, странное поветрие у нынешней молодежи. Ты это… как там их называют… экстраординарная извращенка?

— Что? Нет!

Тролль улыбнулся.

— Меня должны были эти писульки возбудить?

— Цератоп, ты о чем вообще думаешь?!

— А зачем ты завела сверхъестественное существо в экстремальную зону, подсунув плотские стишата?

Ника вырвала листик и сердито сказала:

— Это загадки. Вот смотри, мне нужна чернокудрая Конастананта. Все начинается с нее. Ты знаешь, что это может быть? Это наверняка какая-то аллегория. Подумай хорошенько.

— Хэх, — усмехнулся тролль. — А что тут думать. Конастананта это местная фараонка.

— Фараонка? Русалка в смысле?

— А то! Фараонок в природе осталось очень мало, вот мадаму и сослали в резерват. Она отбывает здесь срок за кровожадную проституцию. Я ж говорил — ты извращенка.

— Никакая я не извращенка! Эта ваша Конастананта пункт на пути Ментора Менандра. Он написал это в своем дневнике, чтобы скрыть доступ к зеркалу правды. Ты должен это знать. Ты же Цератоп твои предки должны были помогать Менандру.

— Так тебе нужно Вердадереспехо? — поинтересовался Варпо.

Девушка сморщилась:

— Вардаре-что?

— Вердадереспехо. Правдивое зеркало.

— Да… Нет. Я не его ищу. Зеркало ищет убийца моей матери. А я ищу убийцу своей матери. Так… — Ника запнулась, — ты, что ли знаешь, где это… «вардадеспехо» находится?

Варпо гордо расправил плечи и сказал:

— Но не только мои предки работали на этого шального старика. Я тогда был не старше Кроуша.

— Дьявол, сколько же тебе лет? В твоей анкете про это не написано! — возмутилась Ника.

— Много. Много стоят мои услуги, — поумничал тролль. — Однажды я продал информацию о местонахождении Вердадереспехо одному маджикаю.

Агент Верис вспомнила подозрительный интерес Вывера Вышнича к информации о Менандре.

— Толстому замдиректору? — поинтересовалась она.

Варпо воспользовался растерянностью своей спутницы и приобняв девушку за плечи, ответил:

— Тот, что благословил мое рассеивание? Конечно, нет! Оторвать бы ему яйца! Не он это был.

— Только не говори, что ты продал это Грегори Фросту? — заподозрила Ника.

— Откуда мне знать, как звали того мужика. Он не представился, цаца. Я и рожи-то его не видел.

— Варпо! Как ты мог заключить сделку с кем-то, не увидев его лица? — возмутилась девушка и скинула лапу тролля с плеча.

Синекожий ответил:

— Запросто, если за это щедро платят. К тому же мне плевать, потому что зеркальце-то не работает.

— Как не работает?

— С тех пор, как в него смотрелся старик Менандрэ, оно больше ничего не показывает. Сломалась игруха.

Ника произнесла мысли вслух:

— Но Фрост, то об этом не знает. Или в дневнике написано, как его починить?

— Не имею понятия, фря. Я ни про какой дневник ничего не знаю. Я лишь укладывал камни и собирал огнецветы для дурного старика.

— Отведи меня к зеркалу.

Варпо причмокнув, сказал:

— Так бы сразу и сказала, что тебе именно оно нужно. А я-то думал ты извращенка и мы побалуемся.

— О, небеса! — звонко произнесла Верис. — Я думаю, кого ты мне напоминаешь. Моего приятеля! Ты такой же противно-пошлый, как Дин.

— О, он тоже тролль?

— Да. Только в человеческом теле.

Варпо внимательно посмотрел на спутницу, приподнял штанину, оголив лохматую щиколотку, спросил:

— Тебя точно не возбуждает моя нога?

Поднимая с земли камень, Ника прорычала:

— Церррррр-ра-топ…

Глава пятнадцатая «Зеркало правды»

Низкое небо, изъеденное червоточинами, угрожало пролиться дождем. Деревья в благодарной молитве поднимали вверх дрожащие ветви. Господствующий лес негостеприимно шумел редеющими макушками. Худой силуэт Грегори Фроста сливался с фоном грозовых облаков. В душе маджикайя было столько же смятения, сколько ненастья в настроении погоды. Холодный ветер играючи трепал волосы и развевал плащ. Фрост был похож на выпущенную на свободу подневольную птицу. Он дышал полной грудью и наслаждался простором.

Заложник времени бросил взгляд под ноги: первые признаки тлена коснулись пушистого мха и травы. Как и молодость этих растений, вместе с памятью сигнатурного маджикайя исчезали и его экстраординарные способности. Грегори понимал, что каждое воспоминание, растворяющееся в забытом прошлом, стирает все его знание и умения. Запасы пентаграмм и символов уменьшались с каждым прожитым днем, словно безжалостный ластик бесталанного художника стирал величайшее из сокровищ — человеческую память.

Фрост раскрыл дневник Ментора Менандра, его пальцы заскользили по чужим воспоминаниям. Словно желторотый щебечущий слеток, перед глазами всплыл образ наивной девочки, для которой борьба за справедливость оказалась превыше многолетней ненависти. Грегори поймал себя на мысли, что по-хорошему завидует подобному простодушию. Маджикаю стало не по себе. Фрост видел, в каком обмане росла Никария Верис, и он сожалел о том, что сплел несколько узоров на паутине всеобщей лжи. Хотя, сейчас, стоя в паре метрах от Зеркала Правды, маджикай понимал, что поступил правильно, так бесславно сбежав от девчонки, оправданно не доверяя своему прошлому. Несмотря на то, что теперь было трудно представить, что он совершил хоть одно злодеяние, маджикай понимал, что способен на это. Рисковать жизнью Ники Грегори не собирался изначально, заведомо выписывая из дневника ложные ориентиры. Обмануть девчонку и сбежать при первом удобном случае, оказалось несложно. Добрая, наивная Никария — уставшая от жизни не меньше самого Фроста. Именно из-за этого, маджикаю никак не удавалось избавиться от ощущения бесчестности своих действий.