Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

В отлете журавлей — что-то трагическое, возвышенное.

В и л л у к а с. Нас разделяют всего три дома, но мы их не видим, а ты почему-то видишь.

А н д е р с о н. Нужно уметь видеть.

В и л л у к а с. Может быть… Дети все еще на улице шеи вытягивают… Кстати, раз уже я тебе позвонил, хочу напомнить, что ваш проект с Милливером нужно сдать в понедельник.

А н д е р с о н. Сегодня я не хочу говорить ни о каких проектах.

В и л л у к а с. Я просто напомнил тебе, Андерсон. Видишь ли, главное управление шуток не понимает.

А н д е р с о н. Я тебя не слышу.

В и л л у к а с. Три раза я добивался отсрочки. Больше не могу.

А н д е р с о н. К черту проект! Сегодня улетают журавли!

В и л л у к а с. Андерсон, ты думаешь, я карьерист, да? А ты знаешь, сколько я работаю? На моей шее весь коллектив!

А н д е р с о н. Виллукас, о работе и ответственности поговорим в другой раз.

В и л л у к а с. Ну, ладно, прости. Для меня это сюрприз. Я и не знал, что ты такой человек.

А н д е р с о н. А как же! Ну, привет.

В и л л у к а с. Послушай, а с какой стороны ты смотришь на этих журавлей?

А н д е р с о н. Дорогой мой… Небо ведь для всех одно. Смотри в любую сторону.

В и л л у к а с. Эхе-хе… Конечно, я, наверное, действительно с этой работой совсем одурел. Ну что ж… Пока.

А н д е р с о н. Пока.

В и л л у к а с  уходит. Телефонный звонок. На другой стороне сцены появляется  П а а б у т. Андерсон берет трубку.

П а а б у т. Из-за тебя, Андерсон, в моей идеальной семье начинаются неприятности.

А н д е р с о н. Ну и прекрасно, Паабут.

П а а б у т. Что же тут прекрасного? Жена пошла на улицу, смотрела-смотрела — чуть не свернула шею!

А н д е р с о н. Плохо.

П а а б у т. Конечно, плохо. Журавлей нигде нет.

А н д е р с о н. Ты не первый мне об этом говоришь.

П а а б у т. Значит, ты врешь?

А н д е р с о н. Почему? Просто вы не умеете видеть!

П а а б у т. Ты что, пьян?

А н д е р с о н. Дружище, в такой день я не беру ни грамма.

П а а б у т. Выходной день, да? Ох, Андерсон, Андерсон!

А н д е р с о н. Не выходной день, а святой день.

П а а б у т. Все чудишь… то у тебя ужасный вечер, то святой день.

А н д е р с о н. А разве вечер не был ужасным?

П а а б у т. По-моему, вечер был самым обыкновенным!

А н д е р с о н. Обыкновенным?! Я стоял посреди двора совсем один и слышал, как сквозь стенки до меня доносились тысячи телефонных звонков в пустых квартирах, и ни в одной квартире не подняли трубку, а телефоны зовут, умоляют, плачут, — честное слово, просто мурашки по коже бегут.

П а а б у т. А кто тебе велит вот так посреди двора стоять и ужасаться? Пускай звонят. Какое тебе дело? У тебя своя жизнь.

А н д е р с о н (мрачно). По всей вероятности, ты прав. Привет. (Кладет трубку.)

Телефонный звонок.

П а а б у т. У тебя что, трубка накалилась?

А н д е р с о н (нехотя). Да нет…

П а а б у т. Хотел тебе сообщить интересную информацию.

А н д е р с о н. Давай.

П а а б у т. Вчера экс-жена Пийримяэ знаешь что сказала о тебе? «Какой, говорит, интересный мужчина, и холостой!»

А н д е р с о н. Спасибо. (Кладет трубку.)

Снова телефонный звонок.

П а а б у т. Не пройдет и года, как даже теще по телефону не успеешь сказать доброе утро — прервут.

А н д е р с о н. Возможно.

П а а б у т. Теперь ведь все говорят по телефону! Теперь каждый имеет телефон! У других квартиры путной нету, зато есть телефон! Вот они и названивают. А нормальному человеку из-за них нельзя никуда позвонить — линия перегружена!

А н д е р с о н. Ну и что?

П а а б у т. Как — что? Не успеешь поднять трубку, как тебя прерывают!

А н д е р с о н (кладет трубку на рычаг). И правильно делают.

Телефонный звонок.

П а а б у т. Ну, что я говорил?

А н д е р с о н (с иронией). Действительно, ты прав.

П а а б у т. А я о чем говорю?

А н д е р с о н (грустно). О чем ты говоришь?

П а а б у т. Ты не слышишь, что ли?

А н д е р с о н. Слышу, только я хочу знать, о чем ты говоришь?

П а а б у т. Как ты оцениваешь комплимент экс-жены Пийримяэ?

А н д е р с о н. Так и оцениваю.

П а а б у т. Приступишь к делу? (Смеется.) А?

А н д е р с о н. Поэтому ты и звонишь мне седьмой раз?

П а а б у т. Я?

А н д е р с о н. А кто?

П а а б у т. Ты меня поднял ни свет ни заря, наврал с три короба о несуществующих журавлях…

А н д е р с о н. Они существуют.

П а а б у т. Я знаю, ты хочешь, чтобы я себе свернул шею!

А н д е р с о н. Было бы неплохо.

П а а б у т. Ах так… А теперь скажи честно: ты заливаешь или действительно они летят?

А н д е р с о н. А ты как думаешь?

П а а б у т. Я?

А н д е р с о н. Ну да. Разве ты не чувствуешь, как твою душу что-то гнетет, гложет, неодолимо тянет куда-то?

П а а б у т. Куда это?

А н д е р с о н. Это длинный разговор. А линии перегружены. В другой раз. Привет.

П а а б у т. Послушай…

А н д е р с о н. А жене скажи — пусть смотрит на юго-запад. Запомнил? На юго-запад. Они, кажется, должны лететь в этом направлении. И кричат они примерно так: курлы-курлы! (Кладет трубку. Тихо повторяет.) Курлы-курлы! Наверное, они действительно так кричат…

Входит  М и л л и в е р.

М и л л и в е р. В дорогу, в дорогу, журавушки… Так, кажется?!

А н д е р с о н (устало). Да. Кажется, так.

М и л л и в е р. Я прогрею машину.

А н д е р с о н. Подожди. Я все-таки…

М и л л и в е р. Не вижу смысла торчать дома! Зачем я, в конце концов, купил машину? Она должна работать!

А н д е р с о н (раздумчиво). Я еще не весь сон про твою машину рассказал.

М и л л и в е р. Вторая серия? О том, что случилось после того, как ужасное чудовище проглотило машину?

А н д е р с о н. Так вот, твоя машина выкатилась из другого конца.

М и л л и в е р. Вполне логично. Закон природы.

А н д е р с о н. И знаешь, как она выглядела?

М и л л и в е р. Как красное яичко из жести?

А н д е р с о н. Нет! Она крутилась, кричала, хохотала. Чудовище испугалось и улетело, а твоя машина хохотала и хохотала! Смеха было примерно на шесть тысяч рублей!

М и л л и в е р. Браво, Андерсон! Я все думал, как ты вывернешься. Красивая история. Аллегория и прочее.

А н д е р с о н. Спасибо.

М и л л и в е р. Какой смысл тебе проектировать всякие дурацкие сточные трубы, если ты можешь сочинять такие штучки и сколотить себе на машину?

А н д е р с о н. Я подумаю.

М и л л и в е р. Вот и хорошо, а пока надо ехать — мои дамы не любят ждать!

А н д е р с о н. Какие дамы? Сегодня только журавли.

М и л л и в е р. Уже слышал. Может, ты со мной принципиально не хочешь ехать, то так и скажи.

А н д е р с о н. Ну что ты говоришь!

М и л л и в е р. Я бы действительно тебе еще вчера долг отдал, да в понедельник сестра родила, ходили проведать, сделали дорогой подарок.

А н д е р с о н. Ну и ну. Какая у тебя плодовитая сестра. В январе рожала и сейчас снова…

М и л л и в е р (растерянно). А разве я тебе не говорил? У меня три сестры.

А н д е р с о н. Ах три сестры…

М и л л и в е р. Да, три… Ну что, поехали?

А н д е р с о н. Зайди через десять минут. Тогда окончательно решу.

М и л л и в е р. Вечером нет смысла ехать, Андерсон.

А н д е р с о н. Почему?

М и л л и в е р. Каких журавлей увидишь ты вечером? Сейчас рано темнеет.

А н д е р с о н (рассеянно). Может быть, и так. Ну, иди, иди… Мне надо побыть одному.

М и л л и в е р. Ты и так целый день один. (Уходит.)

А н д е р с о н. Я не могу никуда уйти, потому что без конца звонят.

Звонок.