Советская одноактная драматургия, 1982 - Ксения Николаевна Мануйлова

и пусть.

А н д е р с о н. Думаешь — пусть?

П а а б у т. Конечно. Так сказать, вечный зов природы. Что еще хорошего скажешь?

А н д е р с о н. Ну а ты-то как?

П а а б у т. Да что с тобой?

А н д е р с о н. Ты хоть жене скажи, что журавли летят. Будь здоров. (Бросает трубку.)

П а а б у т, зевнув, уходит.

Звонок. А н д е р с о н  идет открывать дверь и возвращается с  М и л л и в е р о м, мужчиной лет сорока.

М и л л и в е р. Извини… у тебя нет сегодняшней газеты?

А н д е р с о н. Вон валяется, бери!

М и л л и в е р (поднимает газету). Спасибо. Хорошо иметь такого соседа, как ты!

А н д е р с о н. А ты знаешь, что сегодня улетают журавли?

М и л л и в е р. Куда?

А н д е р с о н (после паузы). А ты как думаешь?

М и л л и в е р. Я с утра ни о чем думать не могу, пока литр кофе не выпью.

А н д е р с о н. На юг летят, товарищ Милливер.

М и л л и в е р. Ах на юг. Ты слышал, Пийримяэ с женой развелся?

А н д е р с о н. Приму к сведению. Кстати, журавли сейчас как раз над Мустамяэ.

М и л л и в е р. Мне сразу показалось, что у жены Пийримяэ известные наклонности…

Слышен звонок.

А н д е р с о н. Меня нет дома!

М и л л и в е р. А вдруг это телеграмма?

А н д е р с о н. Ну и что?

М и л л и в е р. Может, что-нибудь срочное…

А н д е р с о н. Что может быть срочного в наше время?

М и л л и в е р. Откуда я знаю!

Слышен голос Мильви.

М и л ь в и. Андерсон? Ты спишь?

А н д е р с о н. О господи, это Мильви!

М и л л и в е р. Я исчезаю!

А н д е р с о н  идет открывать дверь, возвращается с  М и л ь в и.

М и л л и в е р. Доброе утро… Извините… До свидания! (Уходит.)

А н д е р с о н. Проходи.

М и л ь в и. Спасибо.

А н д е р с о н. Почему ты без сына?

М и л ь в и. Спит еще. Весь в мамочку.

А н д е р с о н. Но ты ведь не спишь?

М и л ь в и. Нужда заставила!

А н д е р с о н. Не говори глупостей.

М и л ь в и (сухо). Чем порадуешь свою бывшую жену? Может, угостишь кофе?

А н д е р с о н. Зря ты не привела мальчишку…

М и л ь в и. Незачем. Так будет кофе или нет?

А н д е р с о н. Сегодня улетают журавли, пусть ребенок посмотрит!

М и л ь в и. Очень категоричное требование.

А н д е р с о н. А еще лучше, если ты пойдешь вместе с мальчиком и расскажешь ему, куда летят журавли.

М и л ь в и. Нет уж, спасибо. Я журавля от чайки отличить не могу.

А н д е р с о н. Они сейчас как раз над Мустамяэ. Открой окно, и ты услышишь их грустное курлыканье. Боже, какая это музыка!

М и л ь в и. Ты смешишь меня своей наивностью. Мальчик с десяти утра шпарит «АББА» и Пугачеву!

А н д е р с о н. Ты объясни ему, что такое отлет журавлей…

М и л ь в и. Я не для этого пришла!

А н д е р с о н. Я тебя еще раз прошу: разбуди его и выходите скорей на улицу!

М и л ь в и. Знаешь…

А н д е р с о н. Что же ты сидишь? Скорее.

М и л ь в и. Я хотела сказать, что отцовская забота оставляет желать лучшего.

А н д е р с о н. В чем?

М и л ь в и. Уже четыре месяца ты получаешь более высокую зарплату, а алименты платишь прежние.

А н д е р с о н. Мильви, я прошу тебя, не говори в такой день об алиментах.

М и л ь в и. В какой день?

А н д е р с о н. Летят журавли. Такой день бывает раз в году. Понимаешь?

М и л ь в и. Нет!

А н д е р с о н. Выслушай меня спокойно. Возьми парня, выйди на улицу, подними голову, присмотрись, прислушайся. Ничто в мире не пробуждает такого волнения, затаенных мечтаний, как отлет журавлей.

М и л ь в и. Грустить ты умеешь, а вот порядочности у тебя не хватает.

А н д е р с о н (продолжает). Именно ребенку особенно важно, чтобы в его восприимчивой душе осталось воспоминание о тревожном, непонятном для человека разговоре улетающих журавлей. Нет, это не разговор, это настоящая поэзия.

М и л ь в и. Так когда ты отдашь мне эти деньги?

А н д е р с о н. Пусть мальчик увидит живой треугольник птиц, пусть поймет, что такое грусть… что значит расставание! Возможно, это будет мучить его и тревожить. Но потом, в будущем, каждую осень он будет просыпаться с ожиданием…

Ми л ь в и  встает и уходит.

(Не замечает ее ухода.) Это поэзия, которую невозможно объяснить. Ты покажи ему треугольник птиц. И пусть он поймет, как там, в вышине, от грусти расставания и тревожной неизвестности перед долгой дорогой курлычут птицы, пусть это тревожит фантазию ребенка, наполняет болью его душу. Мильви, только так запомнится ребенку отлет журавлей. Журавли летят, а людям нет до этого дела. Почему? (Оборачивается, видит, что Мильви ушла.)

Входит  М и л л и в е р.

М и л л и в е р. Она ушла?

А н д е р с о н. Ушла…

М и л л и в е р. До меня только что дошло, что журавли ни при чем. Тебе нужна машина?

А н д е р с о н. А у тебя все еще есть машина?

М и л л и в е р. Куда же она денется?

А н д е р с о н. Я видел во сне, как твою машину проглотили.

М и л л и в е р. Как — проглотили?

А н д е р с о н. С неба, вероятно из космоса, спустилось прямо на площадь, перед нашей конторой, чудовище с огромными крыльями, схватило твою ужасную тачку своими когтями, точно какую-нибудь бумажку, и проглотило.

М и л л и в е р. Ты это серьезно?

А н д е р с о н. А ты как думаешь?

М и л л и в е р. Так тебе не нужно никуда ехать?

А н д е р с о н. Нет. Нет. Нет.

М и л л и в е р. Прошлый раз… Я не виноват, что эта девица ускользнула.

А н д е р с о н. Милливер…

М и л л и в е р. Я слушаю.

А н д е р с о н. Есть дни, когда ты должен быть суров, чист и естествен.

М и л л и в е р. Повелительное наклонение, если я не ошибаюсь.

А н д е р с о н (мрачно). У меня сегодня такой день, день отлета журавлей, и я не хочу трепаться!

М и л л и в е р. Понятно, товарищ инженер, а теперь, как говорится, послушай умный разговор.

А н д е р с о н. А именно?

М и л л и в е р. Дернем за город, а?

А н д е р с о н. Зачем?

М и л л и в е р. Полюбуемся на так называемый отлет журавлей.

А н д е р с о н. Почему «на так называемый»?

М и л л и в е р. Хорошо, на отлет! А чтобы нам не было холодно и печально от грустного расставания с журавлями, прихватим с собой что-нибудь и кого-нибудь!

А н д е р с о н. Нет.

М и л л и в е р. Да ты выслушай до конца. Посмотрим мы полчасика на журавлей, а дальше что? Полбака горючего — за полчаса непонятного удовольствия?

А н д е р с о н. Мне жаль тебя, Милливер.

М и л л и в е р. Нет, ты туп! Жена Пийримяэ тоже хочет посмотреть на журавлей. Она в отчаянии! Вчера она мне так и сказала: «Я в страшном отчаянии. Я прожила десять лет с Пийримяэ и только сейчас поняла, что прожила их впустую!» Ты чувствуешь?

А н д е р с о н. Зачем ты это говоришь мне?

М и л л и в е р. Мы можем избавить женщину от отчаяния. Ну?

А н д е р с о н. Ты неисправим. Хотя… куда ты собрался ехать?

М и л л и в е р. Ты же знаешь, куда летят журавли. Через четверть часа выезжаем.

А н д е р с о н. Не пори горячку.

М и л л и в е р. Субботний день. Нужно проветриться. Честно говоря, у меня дикая тоска по природе!

А н д е р с о н. Зайди через полчаса или лучше позвони.

М и л л и в е р  уходит. Телефонный звонок.

Звони, звони.

Телефонный звонок.

У него действительно дикая тоска по природе.

Телефонный звонок. На авансцену выходит  В и л л у к а с.

(Хватает трубку.) Милливер, я не поеду с тобой.

В и л л у к а с. Это вовсе не… Это Виллукас.

А н д е р с о н. Извините, уважаемый инженер.

В и л л у к а с. Я хотел сказать, что у тебя ложная информация.

А н д е р с о н. Какая информация?

В и л л у к а с. Журавлей нет.

А н д е р с о н. Как — нет? Я же их видел. Они должны быть сейчас над Мустамяэ.

В и л л у к а с. Забавно.

А н д е р с о н. Что ж тут забавного?