Витебский вокзал, или Вечерние прогулки через годы - Давид Симанович

купе – с Аркадием Аркановым: разговоры о жизни, юморе, сатире. Утром - сопки, солнце. Эшелон писателей прибыл в Чугуевку "для увековечения памяти Фадеева". Открытие музея. Встреча в школе: "Редакция "Юности" - юности Чугуевки" – Озерова. Пьянов, Славкин, Арканов и я. Лучше - Арканов, зал смеялся, хохотал, а он оставался строго грустным…

29 сентября. Уссурийск. Горно-таежная станция. На могиле Виталия Бонивура (1902-1922). Пединститут. С Борисом Бяликом. Два часа. Он - литературоведческую речь. Я - пачку стихов и ответы на много вопросов. Озеров попросил, чтобы я ему прочел то, что написал о Левинсоне, читал ему и его Мери. Озеров сказал: "Великолепно. Но строку о Левинсоне надо исправить. Вы читали мою книгу о Фадееве? Там - Морозко -стихийный большевик".

30 сентября. Стоим в Уссурийске. Здесь родился Пьянов. Его бутылка "Золотой рог", которую распили в вагоне-ресторане. И снова - Владивосток. Мои телеграммы в Витебск: "Хожу, дурея от восторга, целую из Владивостока", "Телеграмма, как таежная записка, обнимаю от Двины до Уссурийска". Закрытие Дней. Театр им. Горького. Среди десятка выступающих и я, кажется, хорошо. Выступали: Коротич, Коржиков, Залыгин, Шленский, Левин, Кузнецов, Бородулин. Озеров мне: "Это очень нужные стихи, очень нужное хорошее выступление". Отплытие. Огни. На палубе. Красотища… Вечером - поздно: день рождения Геворга Эмина, превращенный во всеобщее застолье – ужин, именинник подходит к каждому столику, ставит шампанское, коньяк, объявлен конкурс на лучший тост. Я победитель с моим "салфеточным" тостом: "Да здравствует Геворг Эмин! Он у Армении один. И он один у всех у нас - и потому: да здрас! да здрас!" В каюте с Арамисом Саакяном.

1 октября. Сопка да сопка - вот и Находка. Траулер "50 лет ВЛКСМ". Экипаж 75 чел. Выступление с Мих. Беляевым, Радием Фишем и Мирзагаитовым. Долго ждали отчаливания. Огни Находки.

3 октября. Москва. Никак не войду в колею времени. Книжная лавка. Кремлевский Дворец съездов - концерт артистов ГАБТа – Руденко, Гуляев. Вечером - театр Вахтангова - "Степан Разин" - Михаил Ульянов.

4 октября. У Волины Козловский, дочери Ивана Батрака.

6 октября. Перевел стихи Саакяна о Владивостоке. Вечером - Театр Сатиры - "Клоп": Папанов, Миронов, Ширвиндт, Мишулин, Т. Васильева.

8 октября. Студия (встретила проблемами, которые выеденного яйца не стоят.

15 октября. Разговор по телефону с Жичкой, он считает, что "многовато солнца, облаков, сердца и музыки". Ну и что? Но надо заменять, где возможно, другими словами.

22 октября. Минск. С Жичкой снимали и правили, но очень по-божески. В работе он вел себя прилично. Бечик хотел снять "Левитана": "он великий русский художник, зачем подчеркивать национальное происхождение?.." Кончилось тем, что пришлось сократить строфу "Жандармы следят", без которой все слабее. И "покинуть Москву поскорее" - вместо "как еврею"… Варлен утверждает,, что так сильнее. Переживал, ведь это для меня не просто стихи, не просто мое настоящее начало.

27 октября. Надо послать книжку и стихи Марку Шагалу во Францию!..

28 октября. В архиве: просил найти и уточнить, как сказано о Шагале - "комиссар" или "уполномоченный"…

3 ноября. Звонок из архива, нашли протокол заседания отдела народного образования. Шагал - зав. подотделом изобразительного искусства.

5 ноября. К празднику надо доставать продукты. На студии были рады, что удалось "добыть" горошек, что-то ищут еще.

8 ноября. Печатал стихи под общим посвящением Марку Захаровичу Шагалу. Хочу послать: "Тот незаконный рай", "Гремел он, радости даря", "Стол покидает рыба-фиш", "Мост. Решеток говорок". Куда посылать? Франция, Сен-Поль-де-Ванс.

9 ноября. На почте: можно пересылать за рубеж только книги, изданные до 1975 года. На главпочтамте: можно посылать книги, изданные только после 1975 - ну и неразбериха. Отправил бандероль и стихи Шагалу.

20 ноября. В театре запись творческого портрета Маркиной. Галя - по-моему, лучшая актриса в Коласовском (и не только).

27 ноября. Эфир - передача о новополочанах: Гальперин, Орлов, Жерносек, Костюк, среди музыкантов - трубач Александр Симанович - так и не успел с ним поговорить…

29 ноября. В библиотеке читал "Заметки скульптора" Томского - целая страница о том, как Шагал "позорил"(?) родной город. А в новом на 82-й год календаре "100 художественных дат" - о "светоносном его искусстве".

Благодарность из Союза за Дни в Приморье.

30 ноября. А если бы Шагал вдруг прислал письмо? И не только?..

1 декабря. У Левы Шульмана в больнице. Ведет себя браво. Пока живем - ссоримся, качаем права, а потом на великой скорости это все покроет трава…

4 декабря. Письмо из БСЭ: написать на 1000 знаков – "Витебск, литературная жизнь…" От чего плясать, от какой печки?!

11 декабря. Возился со статьей о литературной жизни Витебска "от Евы и Адама" до… создания отделения.

12 декабря. Метель. Ходил… Вчера выступал на вечере облкниготорга.

30 декабря. Сколько ни решал, что больше ни в какие драки лезть не буду, не буду попусту высказываться, ссориться, а опять все делаю… Встал сегодня с твердым намерением: стихи и только стихи!.. А позвал Савицкий - и опять, и опять… надо выходить на БТ - и я ответственен за все. Дома радость - я принес лимоны. Лена: "Папа достал лимоны!" Только бы не окислить новогоднюю ночь… Пусть она будет хотя бы кисло-сладкой, как еврейское блюдо, которое готовила когда-то мама и которое я так любил!..

1982

2 января. Читал Нагибина, снова "Смерть на вокзале": как живой – Анненский, которого не очень знаю. Мои строки, рожденные от Нагибина": "Жест добра - высокий жест - виден далеко окрест". Читаю Анненского - и, может, он меня выведет из глупого состояния телепроблем и вернет к Поэзии…

9 января. Надо совместить две командировки в Дубровно: от теле – передача и от Бюро - выступления, думаю, это вполне совместимо, если напрячь силы… Прошелся - после вчерашнего, когда ветер сбивал с ног, погода показалась райской - простой морозный день. Лена сдавала историю научного атеизма, экзаменатор спросил ее о сионизме (больше не у кого было спросить)…

11 января. В Дубровно с Миколой Федюковичем. Плюс телепередача.

16 января. Достоевский – 22-й том – наконец-то "прорвусь" в его