Наследники Шамаша. Тени и пыль - Alexandra Catherine

плотный купол. Цепкие безлистные кроны переплелись между собой. Холодный март Карнеоласа ещё лежал плотным замёрзшим снегом на земле. Сквозь голые стволы сочился белёсый голубой отсвет, наполняя эту часть леса мягким свечением. Акме вздохнула, укуталась в тёплый меховой плащ поплотнее, и направилась к Провидице, которую, как полагала, более не увидит никогда.

Герцогиня отодвинула занавесь тонких обнажённых ветвей и подошла к маленькому озеру, мутные воды которого переливались серебристым отсветом. Звуки леса не проникали внутрь. От густой тишины у Акме зазвенело в ушах.

Высокий силуэт фигуристой женщины показался по ту сторону колдовского озера. На её голове была могучая корона густых темных волос с тонкой золотой диадемой, инкрустированной сапфирами, увенчанной полумесяцем с устремлёнными вверх рогами. На груди также поблёскивал полумесяц, символ Авалара. Величавость Атаргаты всё также поражала Акме, как и в самый первый раз.

Призрак старого мира, триста лет назад погибшая царица фавнов Авалара смотрела на Акме бесстрастно и внимательно. Проклинавшая всех королей-Вальдеборгов, она долгие столетия была их напастью и головной болью. Но Арнила Вальдеборга не беспокоила. Должно быть, потому что он любил Рианоров, покой которых Атаргата, как ей казалось, и хранила.

Акме не испытывала к Провидице, близкому другу и ближайшему союзнику своего предка Атариатиса Рианора, никакой любви. Четверть века назад Акме доверилась Атаргате, и ей это едва не стоило жизни. Теперь Атаргата призывала её снова.

— Приветствую тебя, Провидица. Зачем ты звала меня? — мрачно вопросила Акме.

— В Архее беда, ты разве не ведаешь?.. — на благородном лице Атаргаты появилось подобие усмешки.

— Беда угрожает моим детям. Но какое отношение к этому имеешь ты?

— Я видела в озере.

— Не пытайся отправлять их в Иркаллу, Атаргата. Они туда не пойдут. У Архея есть я.

— Я звала тебя не для этого. Твои дети не смогут защитить Архей от Иркаллы, пока не стали Рианорами. Даже твоя старшая дочь ещё не в силах направлять свою кровь. Они помогут своей земле иначе.

— Они никак не будут помогать своей земле! — ощетинилась Акме. — Я помогу ей вместо них.

— Знаю, что ты не будешь слушать меня, дитя Рианора, — мягко произнесла Атаргата. — Послушай того, кому ты поверишь более, нежели мне.

Акме резко обернулась на шорох: в обитель Атаргаты вошла высокая фигура, окутанная в черный саван.

— Покажись! — Акме выхватила из кармана длинный кинжал.

Незнакомец снял с головы глубокий капюшон, и Акме тихо охнула от изумления: перед ней стоял Цесперий. Живой фавн, единственный в Архее, которого она встретила четверть века назад, когда попала в плен в разрушенную ныне Саарду. Копна кудрявых тёмных с рыжиной волос поддёрнула дымка седины. Длиннющие ресницы доставали до густых бровей. Крупные кольца бороды спускались до груди. В завитки причудливо были вплетены серебристые кольца.

— Цесперий! — Акме не поверила глазам. — Сколько лет!

— Доброй ночи, герцогиня, — Цесперий грустно улыбнулся. — Рад видеть вас, Акме, пусть и в такие тёмные времена.

— Где же ты пропадал? — Акме пожала руку фавна, который когда-то поставил её на ноги после дикой лихорадки и помогал ей выжить в вражеской Саарде.

— Я обосновался в одной из деревень недалеко от Керберры. Я лечил там людей, пока они не начали уезжать на восток, подальше от Кунабулы. Сюда меня привёл зов царицы, — он посмотрел на Атаргату. — Мы видели один и тот же сон…

— Мои дети все ещё живы, — произнесла Атаргата. — И живут в Заземелье.

— Твои дети… фавны? — Акме непонимающе нахмурилась.

— Они переживают тяжёлые времена, — продолжила та. — Их осталось слишком мало. На них нападают люди и вырезают мой народ. Если аваларская сила покинет этот мир, от Иркаллы никому не будет спасения. Атаргата, хранительницы Луны, — вечный спутник Шамаша, бога Солнца и вашего предка. Люди выкрали царицу Авалара и её малолетнего брата. Они последние потомки моей сестры, Цавтат. Она возглавила мой народ, когда я погибла, и увела их в другой мир. Он оказался к ним суров и немилосерден. И если последним аваларцам этого мира не указать дорогу домой, Архей не спасти.

— Архей три сотни лет существовал без аваларцев, — вкрадчиво, теряя терпение, отчеканила Акме.

— Задайте себе вопрос, герцогиня, был ли это период расцвета? — спокойно заметил Цесперий.

— Триста лет назад народ Авалара покинули Архей, когда в их магии так нуждался Атариатис Рианор, — ответила герцогиня. — Ныне вы говорите мне, что мои дети должны пойти в Заземелье, дикий неизведанный край, где убивают фавнов, и уговорить их вернуться туда, где их могут перегрызть демоны! Я мало что знаю о фавнах, но три сотни лет назад они были хорошими воинами. И, если дело касалось защиты своих земель, аваларцы были неумолимы. Будут ли они говорить с моими детьми, как только те ступят на аваларскую землю? Или фавны сразу их убьют?

— Аваларцы не убьют их, ибо я пойду с вашими детьми, герцогиня, и буду говорить с ними.

Акме задержала на фавне свой долгий сияющий негодованием взгляд.

— Мои дети не пойдут никуда! — тихо рыкнула Акме и повернулась к призраку Аштариат. — Ты однажды отправила меня в одно путешествие. Я каким-то чудом выжила. Твою задачу я тогда выполнила. Более ничем ни тебе, ни Авалару я не обязана. И не пой мне больше, у тебя есть для этого Его Величество король Арнил Вальдеборг.

И со словами «Всего хорошего, Цесперий!» Акме выскочила из обители Атаргаты.

Глава 15. Кто такие Омраны

Ишмерай уже вторую неделю жила у дяди в Броке, когда наконец, повеяло весной. Воздух стал теплее, а солнце начало греть. Ишмерай и Атанаис могли сидеть на лавке в еще голом весеннем саду дяди, держать друг друга под руку и молчать. От них не отходил Акил Рин. А вскоре им по очереди начал сниться голос — низкий, женский, тягучий. Голос звал их в Кеос.

— Мы нужны матушке и батюшке, — сказала Атанаис, которая, казалось, ещё не оправилась после нападения шамщирцев и пробуждения своего наследия. Она более не пела и старалась говорить поменьше, словно собственный голос пугал её. Старшая сестра стала ещё более отстранённой и задумчивой. Отказывалась рассказывать, что почувствовала, как только