Дневник, 1917-1921 - Владимир Галактионович Короленко

авг‹уста› на ст‹анции› Лекаревка бандитами ограблен эшелон из Кременчуга с автомобилями и мотоциклетами и эшелон с солью для населения… Ввиду этого совет нар‹одных› комиссаров вместе с Реввоенсоветом Юго-Зап‹адного› фронта 20 и 23 апр‹еля› (!) наст, года принял ряд положений.

1) Главари и участники банд объявляются вне закона и расстреливаются на месте.

2) Близкие родственники их берутся заложниками и отправляются в концентр‹ационный› лагерь. Имущество бандитов и их близких родственников[83] — конфискуется в пользу деревенской бедноты (какой простор для корыстных доносов!).

3) Деревни, оказывающие содействие бандитам… подвергаются военной блокаде и карам. Таковыми карами являются: а) контрибуция предметами продовольствия; б) денежная контрибуция; в) конфискация имущ‹ества› кулаков (хотя бы и не причастных?); г) обстрел и д‹аже› их полное уничтожение (что уже много раз практиковалось).

5) (пункт 4-й пропущен). Поголовное обезоружение населения, для чего сначала приказы, потом поголовный обыск.

6–7) Повторяется приказ взять заложников из кулаков и препроводить их в воинские отделы или чрезв‹ычайные› ком‹иссии›.

8) Объявить населению, что, в случае продолжения банд‹итских› действий и нападения на агентов сов‹етской› власти — заложники будут расстреляны.

9) Круговая ответств‹енность› сел данного района за какое бы то ни было волнение или выступление против сов‹етской› власти… Обязанность доводить до свед‹ения› военных частей или ревкомов о подозрительных лицах.

‹10)› В районах и местностях, наиболее охваченных бандитизмом и являющихся очагами бандитского движения — взять все мужское население, способное носить оружие, от 19 до 45 лет и отправить в окр‹ужные› военные управления для зачисления: а) если это трудовой элемент, в запасные части округа; б) кулацкие или буржуазные элементы в тыловое ополчение. Наконец -

11) Опять обращение к комитетам незаможных селян относи‹тельно› всевозможного содействия… Подписано Раковским в Ромодане 14 сент‹ября› 1920 г.

Дальше идти некуда! Тут уже нет и вида «защиты сельского населения» и даже неимущих селян. Были уже случаи сплошного сжигания сел. На днях распространился слух, будто красноармейцы одной из городских казарм остановили карат‹ельный› отряд, возвращавшийся с имуществом, награбленным у деревень, причастных к бандитизму, — и заявили будто бы, что они здесь служат сов‹етской› власти, а там их деревни грабят, волнение было «успокоено», и только слухи о нем пронеслись в городе. Может быть, это и неверно, но очень характерно. Такой конфликт должен возникать не в одной совести[84].

30 сент‹ября›

Сегодня от губчека (или от гучеки, как это говорят в просторечии) напечатан длинный список расстрелянных. Здесь перечислено 29 NoNo, но под некоторыми номерами есть по 2, по 3, даже по 4 фамилии. Надо, значит, прибавить еще 8 человек, выйдет всего 37 человек в одном списке. Тут уже впервые являются расстрелянные заложники. У меня сжалось сердце при одном имени. Это Григорий Вас. Вовк, расстрелянный, как заложник из…[85]. Недавно сын одного Вовка писал мне, напоминая о нашем знакомстве в 1905 году, когда он содействовал мне в борьбе с черносотенством. Теперь он просил меня сделать что возможно для спасения его отца. Я написал письмо нач‹альнику› чрезвычайки (или следователю) Зайцеву 8 или 9 сент‹ября›, где говорил, что Вовк-отец старый крестьянин, а сын — один из прежних убежденных работников, которых восстановлять против себя не имеет смысла. На днях Прасковье Семеновне Ивановской говорили в Ч.К., что Влад‹имир› Гал‹актионович› ходатайствует за явных бандитов. Теперь, дескать, арестован и сын. Прочитав фамилию Вовка в списке расстрелянных, я был уверен, что это и есть отец моего знакомого. Оказалось, что чрезвычайник спутал. Расстрелян другой бедняга заложник: имя его другое, тогда как моего зовут Антон Никол‹аевич›. Несчастие, значит, переносится с одного старика заложника на другого и с одного сына на другого, которому, значит, может грозить еще расстрел…

Во всяком случае это уже началось… И этими мерами думают ввести социализм! Слепота, слепота! А между тем они так слепо уверены, что когда во время приезда Рак‹овского› я заговорил о необходимости свободы и о вреде жестокостей, — то все уверенно и весело смеялись, как будто я сказал что-то наивное59. Да это и действительно наивность. Один фальшивый шаг влечет за собой другой, третий. Большевизм сделал уже столько фальшивых шагов, что ему, пожалуй, нет уже возврата и приходится идти до конца.

Получил письма от С. Д. Протопопова. Присылает некролог С. А. Венгерова60. Умер, вероятно, от диссентерии. Был здоровяк. В некрологе об эпидемии умалчивается.

Вчера (29 сент‹ября›) в местных «Известиях» напечатана изуверская статья (подписанная С. Е.) «Катюзi по заслузi». «Выборы на широкую красноармейскую конференцию заканчиваются». «Уже выяснилось, что коммунисты-большевики будут представлены в большинстве. Нельзя, однако, обойти молчанием служащих в некоторых учреждениях, выбирающих беспартийных, т. е. „петлюровцев и белогвардейцев“, а в pendant к этому сообщается, что железнодор‹ожные› рабочие сортиров‹очного› депо послали исключит‹ельно› коммунистов, в том числе т.т. Порайко и Ермана.

„Еще возмутительнее, чем выбирающие беспартийных, поступок служащих Е.П.О.“. Они избрали меньшевиков, заключенных в тюрьме, находящихся под следствием… Это могли сделать только приверженцы Врангеля и Пилсудского… Вон из советских учреждений всю эту…» (разумей «сволочь»…).

Интересно, что жел‹езно›д‹орожные› рабочие на всяком собрании свищут коммунистам, и те же Ерман и Порайко часто вынуждены смолкать. Но большевики ухитряются фальсифицировать выборы и держатся пока на этой лжи. Между тем, с кем ни заговоришь из рабочих, — всюду слышишь только недовольство, а по отношению к коммунистам даже ненависть.

11–24 ноября 1920

Около двух месяцев ничего не записывал в этом дневнике. За это время произошли важные события. Врангель окончательно разбит, и в советских газетах пишут, что он с остатками своего войска бежал в Константинополь. Заключен мир с Польшей, и, значит, теперь советское правительство является победителем. Но над этой победой приходится сильно задуматься. Она одержана при помощи Махна и анархистов. Махно, еще не очень давно объявленный «вне закона» и, значит, приговоренный «при возможности» к казни даже без суда, — теперь является союзником. В Харькове открыто существует его штаб (под черным знаменем), издается махновская газета «Набат», происходят огромные митинги, на которых открыто осуждается советская власть и… все это большевикам приходится терпеть! Теперь махновщина очень популярна именно этой своей критикой. Но вообще чувствуется, что так дальше продолжаться не может. Носятся разные слухи. Сегодня человек, приехавший из Мелитополя, рассказывал, будто (по рассказам) махновцы заперли Перекоп и не выпускают большевиков ни из Крыма, ни в Крым. И будто открыто говорят: «Будем бить белых, пока не покраснеют. Будем бить и красных, пока не почернеют». Приезжие из Харькова говорят, будто Ч.К. следит за вожаками махновцев, и сильно говорят о том, что на днях «придется снять махновскую верхушку», т. е. арестовать