No pasaran! Они не пройдут! Воспоминания испанского летчика-истребителя - Франсиско Мероньо Пельисер

объяснял капитан Редченко командирам звеньев, помечая карандашом места, где разместился противник. — Пять батарей, и имейте в виду: они хорошо замаскированы в лесу.

— Когда прибудем на место, немцы сами нам покажут, где они находятся. Не беспокойтесь! — пошутил Мартинес.

— Твое звено, — сказал Редченко лейтенанту Томилину, — прикроет атаку и уничтожит зенитные батареи, если их обнаружат.

— Будут истребители прикрытия?

— Да, сверху нас прикроют две эскадрильи Ла-5.

Среди вылетающих на это задание были лейтенанты Селестино Мартинес и Леонисио Веласко, капитаны Альфонсо Гарсиа и Марсиано Диес Маркос. На истребителях летели майор Мануэль Ороско, лейтенанты Севилья Сантос и Луис Лавин.

Утро выдалось морозным. Термометр показывал 10 градусов ниже нуля. На небе не было ни облачка. Шло решающее наступление с целью освобождения столицы Венгрии — Будапешта. Самолеты взлетели по очереди. Подвешенные под плоскостями реактивные снаряды придавали машинам внушительный и грозный вид. Капитан Редченко передал по радио:

— Внимание! Уменьшить интервалы!

На бреющем полете самолеты направились к цели. Приходилось учитывать складки местности, постройки, изгибы реки. Подходя к цели, летчики увидели вспышки артиллерийских выстрелов противника. Командир эскадрильи подправил курс на несколько градусов, носы самолетов наклонились к земле, и в расположении противника начали взрываться реактивные снаряды. На цель выходили парами. У них была задача — ликвидировать вражескую группировку под Секешфехерваром. Это задание мало чем отличалось от многих других. Огонь с земли в воздух и огонь с воздуха на землю. В густом кустарнике по склону горы бежали немецкие солдаты. В клубах пыли и дыма к небу взлетали обломки пушек и разорванные тела фашистов. Наша пехота, выскочив из окопов, быстро продвигалась вперед. Враг в панике отступал...

В один из заходов, когда наши штурмовики вновь атаковали противника, в самолет, пилотируемый Селестино Мартинесом, попал вражеский снаряд. Самолет загорелся. Линия фронта была далеко позади, и дотянуть туда не оставалось никакой надежды. Мартинес попытался поднять самолет выше, чтобы найти лучший выход из положения, но это оказалось невозможным: высота была слишком мала. Самолет бросало из стороны в сторону, его вытянутый нос опускался все ниже. Летчик нажал на спусковой рычаг, и из-под плоскостей самолета вырвались два длинных языка пламени. Протянувшись вперед, они мгновенно полыхнули в гуще машин противника. Взорвались бензовозы. Мартинес ринулся в свою последнюю атаку, направив самолет в скопление машин. Немцы

попытались выпрыгнуть из них, убежать, но их настигали пулеметные очереди. Испанский коммунист Селестино Мартинес до последнего мгновения не оставлял штурвала своего самолета... Враг дорого заплатил за смерть героя.

Когда эскадрилья возвратилась на свой аэродром, там уже знали о гибели Мартинеса. Вскоре сообщили и о том, что атакованные штурмовиками вражеские позиции — в наших руках. Наступление продолжалось.

В МИРНЫЕ ДНИ

Вместе с советскими людьми мы, испанские летчики, с огромной радостью встретили День Победы. Как и все солдаты, мы вернулись на заводы и фабрики, в колхозы и совхозы и занялись мирным трудом по восстановлению народного хозяйства страны.

Хесус Ривас, наш авиационный механик, воевавший в партизанском отряде, был направлен на учебу в военную академию в Ленинграде. Но на второй же день Ривас не пошел на учебу.

— Я больше не пойду в академию! — решительно заявил он секретарю парторганизации.

— А что же ты хочешь делать?

— Работать! На завод, в колхоз — куда хотите! Хочу работать! А учиться буду потом, когда все будет восстановлено... Если еще останется время...

— Ну что ж, как хочешь, но имей в виду: учеба — это партийное поручение, а ты от него отказываешься!

— Нет, я не отказываюсь. Я просто не могу! Я хочу сейчас работать.

Товарищи поняли состояние Риваса и пошли ему навстречу. Ривас стал работать по своей специально-

сти — на аэродроме, в мастерских по ремонту самолетов. Впрочем, в то время их и назвать-то мастерскими нельзя было. Это было полуразрушенное здание, похожее на длинный барак. Придя туда в первый раз, Ривас увидел поломанные станки, порванные трансмиссии к станкам, разбитые шкафчики без инструмента.

— Что это такое? — спросил Ривас сопровождавшего его товарища.

— Это?.. Это ремонтные мастерские, которыми ты будешь руководить.

Несмотря на запущенность, беспорядок и выведенное из строя оборудование, Ривас был несказанно рад. Ему хотелось все потрогать своими руками, положить на место, починить. Ведь его золотые руки мастера так истосковались по настоящему делу!

Ривас быстро привел мастерские в порядок. Любая работа кипела в его руках. Целыми днями, а то и ночами не покидал он мастерские. Через несколько месяцев под его началом работало несколько десятков человек. Это была не работа, а настоящая битва, однако Ривасу казалось, что он сделал еще не все, что необходимо сделать больше.

Через несколько лет после войны Хесус Ривас женился. Здесь, в Ленинграде, у них родился сын Роберто. Так шли годы. В последний раз мы встретились с Ривасом в июле 1974 года в Ленинграде, когда Хесус Ривас был уже на пенсии. На летней дачке под Ленинградом мы нашли его в небольшой мастерской. Даже уйдя на пенсию, Ривас не в силах был оторваться от любимого дела и что-то мастерил.

— Кто говорил мне в самом начале войны, что мы видимся в последний раз? — весело спросил меня Ривас, вспоминая далекие дни.

Несколько месяцев спустя, в декабре того же года, мужественное сердце нашего дорогого друга и товарища Хесуса Риваса Консехо перестало биться. Он умер в возрасте 64 лет. Все свои силы и способности он отдал делу защиты и укрепления своей новой родины — Советского Союза.

Нас троих — Карлоса Гарсиа Аюсо, Рамона Моретонеса и меня — направили в Москву на завод по ремонту самолетов гражданской авиации. Карлос стал работать снабженцем. В те времена это был трудный участок: для производства многого не хватало. Ему приходилось часто ездить по стране, ночевать где придется, питаться кое-как, — и все же он ухитрялся вовремя доставить на завод все необходимое... Потом Карлос стал работать переводчиком в Интуристе, где он пользовался большим уважением.

У Рамона на заводе были другие обязанности: он стал руководить бригадой ремонтников. Ремонтником-механиком он был и в Испании. Старое оборудование требовало частого ремонта, и в то же время оно не должно было долго простаивать: в стране так многого