Книга 1. «Мы наш, мы новый мир построим…», 1917–1938 - Андрей Константинович Сорокин

посредничество между афганцами и англичанами». Протокол подпишет Сталин[771]. Всего несколько месяцев спустя оценка ситуации изменится, и Политбюро за подписью Сталина оформит новое решение — принять предложение Чичерина «отпустить Афганистану 5000 винтовок, патронов, 50–100 пулеметов с патронами, 3 радиостанции; …ускорить передачу аэропланов… вместе с летчиками…»[772] В сентябре 1925 г. Политбюро утвердит протокол заседания комиссии по вопросам Афганистана, в котором речь уже пойдет о перевооружении афганской армии, организации Афганского государственного банка с инвестированием до 3 млн рублей, создании и финансировании смешанного афгано-советского транспортно-экспортного общества[773]. Подобная широкая программа «мирного вторжения» в дела Афганистана в связи с обострением внутриполитической обстановки в этой стране достаточно логично приведет советское политическое руководство к решению о начале первой после завершения Гражданской войны войсковой операции за пределами СССР, проведенной частями РККА. Сначала 20 декабря 1928 г. по докладу комиссии во главе со Сталиным Политбюро примет обширное постановление о мерах политической, дипломатической и военной поддержки «дружественного» политического режима[774]. Несколько раз в начале 1929 г. Политбюро будет указывать «на необходимость соблюдения строгого нейтралитета»[775]. Наконец, 20 марта 1929 г., пытаясь восстановить власть низвергнутого «падишаха» Афганистана Амануллы, Политбюро решит «1. Предложение [наркома обороны] Ворошилова принять. 2. Отряд на Мазари-Шариф должен фигурировать как афганский отряд такого-то хана»[776]. «Ограниченный контингент» Красной армии совершил рейд по территории этой страны, но попытка вернуть на престол «понятного» советскому руководству монарха закончилась провалом.

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о передаче Л.Б. Красиным ноты Керзону

11 мая 1923

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 335. Л. 2]

Леонид Борисович Красин

1920-е

[РГАСПИ. Ф. 71. Оп. 54. Д. 28. Л. 24]

Но вернемся к советско-британским отношениям. Урегулирование возникшего в 1923 г. конфликта осложнится убийством 10 мая в Лозанне (Швейцария) советского дипломата В.В. Воровского. Политбюро примет решение о необходимости переговоров, и Сталин направит Л.Б. Красину телеграмму соответствующего содержания: «Вопрос о дальнейших возможных уступках с обеих сторон должен быть предметом официальных переговоров»[777].

Переговоры будут проведены в июне того же года на специально созванной конференции, по итогам которых обе стороны заявят, что считают конфликт исчерпанным. В январе по итогам выборов к власти в Великобритании придут лейбористы, и уже в феврале 1924 г. британский кабинет заявит о признании СССР де-юре на тех территориях бывшей Российской империи, которые признают власть Советского правительства. В августе будут даже подписаны два договора — общий и торговый. Однако осенью 1924 г. лейбористы проиграют досрочные выборы и новый — консервативный — кабинет дезавуирует достигнутые договоренности.

Одного из своих пиков рост международной напряженности достигнет очень скоро. 1925 г. станет, вероятно, одним из поворотных моментов в осмыслении советским руководством перспектив развития международных отношений. 31 марта — 2 апреля в Риге состоится конференция, на которой присутствовали представители польского, эстонского, латвийского и румынского генеральных штабов и наблюдатели от Финляндии. 3 апреля созданная Политбюро специальная комиссия под председательством Дзержинского расценила конференцию в Риге как решающий этап создания государствами-«лимитрофами» единого антисоветского блока[778]. 16 октября того же года Германия и страны-победительницы в Первой мировой войне подпишут локарнские договоры. Помимо того, станет широко известной подготовка к вступлению Германии в Лигу Наций. Все это, судя по всему, будет воспринято советским руководством как прямая перспектива создания единого антисоветского блока.

Юзеф Пилсудский

1920-е

[Из открытых источников]

Кроме того, на 1925 г. придется целый ряд пограничных инцидентов вдоль западных границ СССР самого разного происхождения. По их поводу в советском руководстве будет быстро достигнут консенсус: «На всех наших западных границах… наблюдаются с некоторого времени систематические и, по-видимому, увязанные с собою налеты на наши пограничные отряды и приграничные районы»[779]. Военная угроза из разряда экзистенциальной становится реально ожидаемым действием, а ее отражение — задачей практической политики.

В Польше Ю. Пилсудский совершит так называемый майский переворот 1926 г., в результате которого сформируется авторитарный режим, за которым закрепилось название «санация». Политбюро переворот Пилсудского расценит как «фашистский» и квалифицирует как серьезную политическую ошибку позицию ЦК компартии Польши и ее «лозунг поддержки «революционных войск», выступивших под командой Пилсудского»[780]. Напомним, что именно под руководством Пилсудского, занимавшего тогда пост «начальника государства», в 1920 г. польская армия под Варшавой нанесла поражение Красной армии, после чего большевики были вынуждены подписать унизительный мирный договор, который рассматривался ими как вынужденное враждебное перемирие. Следует подчеркнуть, что после проигранной польско-советской войны Польша советским руководством рассматривалась как авангард враждебного СССР капиталистического мира. Это стало причиной военного планирования, направленного на отражение именно польской угрозы.

Джозеф Остин Чемберлен

1920-е

[Из открытых источников]

В 1927 г. советские отношения с западным миром испытали очередной кризис. Вновь обострились советско-английские отношения. 27 мая британский министр иностранных дел О. Чемберлен вручил советскому представителю в Лондоне ноту, в которой СССР был обвинен в ведении «антибританской пропаганды». Британское правительство объявляло о разрыве Великобританией дипломатических отношений с СССР и аннулировании торгового договора 1921 г. Нарастали проблемы и на китайском направлении.

Объективное (и существенное) ухудшение международной обстановки, срежиссированное, как считало Политбюро, из Лондона, рассматривалось политическим руководством СССР как ведущее к возникновению угрозы иностранной интервенции. Пленум Исполкома Коминтерна, состоявшийся в Москве в мае 1927 г., подчеркнет: «Налет на советское полномочное представительство в Пекине, произведенный Чжан Цзолином по указу из Лондона, при поддержке дипломатического корпуса всех капиталистических правительств, нападение на торговое представительство Союза Советских Социалистических Республик в Лондоне и последовавший за ним разрыв отношений Англии с Союзом Советских Социалистических Республик являются злодейскими актами, провоцирующими войну»[781].

Экстраординарных мер военного характера, однако, Политбюро в этот момент не примет. Изменения в подходах к военному планированию и оборонному строительству произойдут двумя годами позднее. Эти обстоятельства указывают, что в 1927 г. Сталин, вероятнее всего, не ожидал прямого военного нападения. Тем не менее в связи с обострением советско-британских отношений в СССР началось нагнетание так называемой военной тревоги как средства мобилизации управленческих элит и общества в целом на отражение внешней угрозы.

Шифротелеграмма И.В. Сталина В.М. Молотову об убийстве П.Л. Войкова монархистом, необходимости объявить всех заключенных в лагерях монархистов заложниками и расстрелять из них 5–10 человек

8 июня 1927

[РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 71. Л. 2–3]

1 июня 1927 г. ЦК ВКП(б) выступил с обращением «Ко всем организациям