Настоящие индейцы - Олег Дивов

Патрик молчал.

— Тебя не смущало, что я собираюсь выложить шесть миллиардов за пустышку. Ты без колебаний шантажировал меня жизнями восьмерых людей. Ты навязал мне глупейший сценарий моих действий, уверяя, что иначе война. Дик прилетел как хотел — и где война? Его все немедленно возлюбили. Но я, заметь, не отказался от того, на что уже подписался. Я все еще тот самый великий шотландец. А тебе, наверное, было очень смешно смотреть на этот спектакль. И только когда выяснилось, что козыри в этой игре — которую затеял ты! — у меня, ты возмутился. Ты хочешь объяснений? Не вопрос. Мать Чудес — робот-посредник, обеспечивает работу с кораблями-роботами. Она трансформирует сигнал от основного центра управления в распознаваемый компьютером. И координирует движение кораблей в полностью автоматическом режиме. Открывает нужный канал при приближении траспорта, проводит его с расчетом, чтобы избежать аварии, сажает на космодром. Вот на этот. Или позволяет стартовать и выводит корабль за пределы транспортного узла. Все это при условии, что система включена. То же самое — на Дивайне. Только там автоматический маяк вышел из строя, поэтому нужен живой оператор для работы вручную. При известном усердии и основательно вывернутых мозгах можно взять на бортовой компьютер прямой сигнал от центра управления. Можно. Потому что там, в отличие от Саттанга, система работала. Но повторить этот успех нам не удалось. Здесь система была выключена, все каналы закрыты. Она выключилась, когда вы перетащили богиню на новое «почетное» место. Мы попытались включить ее — бесполезно. Нам пришлось возвращать Мать Чудес обратно, причем на то место, где она и должна стоять. Ну а поскольку никакого доверия к вам у нас нет, решили провести эксперимент — насколько реально заменить маяк на андроида. Ты видел результат. Система включена, схема координирования скопирована андроидом, управление возможно. Теперь, Патрик, ты можешь перетаскивать свою богиню с места на место сколько угодно. От нее уже ничего не зависит. Ты недоволен, что тебя исключили из игры? Отобрали контроль? Патрик, когда до тебя дойдет, что альтернативой была бы земная оккупация, ты еще спасибо мне скажешь. Потому что речь идет о тотальной безопасности Земли. Каналы, что открываются с этого хаба, ведут не только в Куашнару, Эльдорадо, Шанхай. Они выходят еще и к Дивайну. В центр галактики. Оглянись на свой народ. Он способен защитить узел от интервенции? Он способен осознать ценность этого имущества и ответственность за него перед всеми разумными в галактике? Твой народ вчера с дерева слез, а сегодня в космос захотел. Ты, парень с гражданством, выросший на Земле и воспитанный в правилах гуманистической морали, — ты далеко ушел от своих дикарей? Уже в твое правление уничтожили две группы разведчиков. Не убили, а казнили. Не диверсантов, заметь, а поисковиков. Ты не знал об этом? A-а, ты не мог спорить со стариками. Ты поручишься, что завтра снова не сложится ситуация, в которой ты будешь молчать, лишь бы усидеть на троне? Никто и никогда в здравом уме не доверит вчерашним питекантропам контроль над своей безопасностью.

— Твоя система защиты границ и договоры — знаешь, тоже не шибко-то серьезная гарантия… — буркнул Патрик, пряча глаза.

— Моя система и договор о покупке позволяют в течение месяца развернуть здесь военную базу. И база будет. Мало того — тебя вскоре вынудят на компромисс. Вторая база на луне в обмен на что-нибудь приятное для индейского самолюбия.

— И ничего, кстати, удивительного, — сказал Крис. — Меня тоже попросили уступить часть обеих лун под базы. Я подумал и решил: соглашусь-ка, пока меня об этом просят вежливо и предлагают аренду. В результате имею шикарные налоговые льготы и расположение нашего командования. Не говоря уже об арендной плате.

— Саттанг будут охранять, как Землю, — продолжал Август. — А то, что сделал я, — всего-то лишил тебя твоего любимого инструмента власти. Шантажа. Ты не сможешь торговаться с Землей, намекая, что у тебя в руках шило, которым ты способен прокрутить дырочку в ее беззащитном тылу. Скажешь, не стал бы? Меня-то пытался шантажировать. Причем выгоды с меня можно получить существенно меньше, чем с Земли. Я тебя обезоружил. Потому что, как верно заметил Дик, граната обезьяне не игрушка. Когда дорастешь до человека — возможно, мы вернемся к обсуждению этого вопроса. И огорчаться тебе не с чего. Месяц назад ты знать не знал, что на твоей планете есть такая радость. Вот и живи, как месяц назад.

Патрик молча отошел и сел на краю площадки, повернувшись спиной. Август ушел к другому краю. Я переглянулась с Диком, он посмеивался, явно довольный. Санта вздохнула:

— Жаль, я не догадалась термос с чаем прихватить, как сейчас кстати было бы горяченького попить… всем.

Василиса согласно облизнулась.

…Ровно через час после начала эксперимента Лур рапортовал, что объект покинул канал. Август еще удостоверился, что корабль прошел без повреждений. Велел Федору закрыть систему.

Мы вернулись к катеру. Уже стемнело, и Крис пожаловался, мол, не успел сверху полюбоваться закатом, он тут хорош. Патрик отвернулся к иллюминатору и ни с кем не разговаривал.

Лишь после посадки в лагере он обронил, не глядя на Августа:

— В одном ты прав — оккупация мне ни к чему. А насчет списка привилегий, которые я хочу в обмен на свое задетое самолюбие, я основательно подумаю. Индейцам нужно гражданство. И не так, как сейчас — налоги, экзамены. Для моего великого народа это унизительно, мы вам не орки какие-то. Так что — явочным порядком. Попросили — предоставили. Родился у вас — получил вообще по умолчанию. Но одним лишь гражданством Земля не отделается. Не-ет, не отделается…

Август равнодушно отвернулся. Его эти вопросы не интересовали.

Почему-то я нешуточно волновалась. Знала, что нас ожидает фарс, что мы с Августом просто отыграем роли в спектакле и полетим домой. Но окружающие были так серьезны, так озабочены малейшими деталями, что я прониклась.

Меня разбудили на рассвете. Августа, который все эти дни спал, придвинув свою койку к моей, уже не было. В палатке вообще были только женщины — Санта, Моника и Дженни. Гай Верона ждал снаружи, вместе с моим отцом и Крисом. Кер и Тан пошли собирать столы для пира.

Полный чин — это серьезно. От традиций нельзя отступать ни на миллиметр. Поэтому в палатку втащили индейскую деревянную бадью для мытья, застелили куском полотна, налили в нее горячей воды, отпихнули Василису, которая решила, что это для нее. Меня усадили в бадью, Санта вылила в воду кувшинчик с настоем индейских трав. Василиса бесшумно подкралась сзади, ухватила зубами за уголок полотняной простыни, на которой я сидела в бадье, дернула, оторвала и утащила в угол трепать. Меня тщательно выкупали — самой мне запрещалось делать хоть одно осмысленное движение. Потом растерли с маслом, так что я вся залоснилась. Василиса бросила тряпку, напрыгнула на плошку с остатками масла и опрокинула ее. Ну нашла время поиграть. Была отправлена в угол.

Пришли двенадцать старух, Василиса немедленно вылетела из угла и их облаяла. Старухи одобрительно закивали: мол, хорошо, добрая примета. Индейские собаки редко охраняют людей, и если охраняют, то человек достойный. Ну а какой смысл охранять что-то плохое? Собаки ведь умные, они стерегут лишь самое лучшее.

Старухи внимательно рассмотрели меня, вынесли вердикт: для брака годится. Одна потыкала меня пальцем в попу и сказала:

— Хорошая жена, здоровая, много детей родит.

Интересно, подумала я, а Августа осматривали?

Тут же старуха сообщила мне:

— Видела твоего жениха, в ручье купался. Большой мужчина, очень сильный. Тебе много радости будет ночью.

Старухи захихикали понимающе.

Мне принесли невестину рубашку — ту, которую я должна снять перед входом в спальню. Рубашка оказалась неожиданно тонкой и нежной.

— Лучшие мастерицы пряли и ткали, — сказали мне старухи. — При лунном свете, чтобы полотно было мягким.

Поверх рубашки на меня надели тяжелое и толстое платье — в белую и ржаво-красную полоску. Это полотно ткали из шерсти кобыл. Как мне сказали, на ткань для моего наряда пошла шерсть пяти белых и пяти красных кобыл. Стриженные под ноль кобылы теперь до самой зимней линьки должны были стоять в теплой конюшне, иначе замерзнут на пастбище.

Индейские традиционные сапожки — просто кожаные чулки с привязанными деревянными подошвами — были из тонкой шкуры местного грызуна, что-то вроде ондатры. Причем шили их мехом внутрь, а снаружи расписывали красной и синей краской, расшивали бисером и жемчугом, крепили плоские золотые кружки. Я пошевелила пальцами в сапожках — ничего, мех приятно гладил кожу. Золотой пояс в три ряда, от талии до бедер. Тяжелое оплечье, само собой, золотое, с необработанными драгоценными камнями, браслеты на обе руки, от кисти до плеча. Я не жалуюсь на отсутствие физической силы, но руки едва-едва поднимала.