Фактор фуры - Александр Гаррос

Вертя головой, я возвращался к чертову кабаку. Ну не оцепили же они все окрестности… Надеюсь. С какой стороны она будет подходить? Сверху, снизу? Последний квартал. Улочка крошечная, народу никого.

Так. Вот за этим углом будет виден вход в искомый подъезд. Его наверняка пасут. Я прижался плечом к стене у самого угла, перевел дух. Сейчас - аккуратно-аккуратно… Вытер пот со лба. Еще раз оглянулся. По миллиметру стал высовывать морду из-за угла, готовый в любую секунду сорваться в спринт.

Я увидел все сразу: темный мини-вэн, типа «Крайслер-Вояджер», с тонированными стеклами, напротив самого подъезда, несколько человек поодаль - но тоже, по-моему, следящих за входом… и Таню - вошедшую внутрь в тот самый миг, как я выглянул из-за угла. Она скрылась - и тут же из мини-вэна выскочили двое, бегом ринулись к подъезду и нырнули в него следом.

Я резко подался назад. Быстро пошел вверх по своей улочке, потом побежал.

Не успел все-таки. Не успел… Да и как бы я ее перехватил?.. Ерунда это была, конечно…

Теперь - сваливать. Ей уже не поможешь ничем. И ей - тоже.

А я ведь - ушел! И тут ушел. Опять.

Точно мистика какая-то. Как заговоренный. Энрико впору заносить меня в свою коллекцию. Белянина пристрелили, я в шаге стоял - но ухитрился удрать. Мирского поймали - я со стороны смотрел. Таня попалась - а я вот он… Всех еще переживу… Здоровеньким помру…

Но ведь я же не подставлял никого из них! Что я делал не так? Что я мог сделать - тогда, и потом, и теперь?!

Если б я хоть поменять мог - себя на кого-нибудь… Но ведь единственное, чего бы я добился, не срой сейчас, - это того, что меня бы замочили вместе с ней! Совершенно же неважно, как она себя с ними поведет, как я бы повел, если б вместе с ней попался. Ее «зачистят» по определению. И меня бы зачистили. Обоих. С двухсотпроцентной гарантией.

Да кто она мне, в конце концов?! Что нас связывало? Чем мы друг другу обязаны? Что - она, окажись на моем месте, не смылась бы?! Да так бы втопила, что пятки б только сверкали, и абсолютно бы правильно сделала - и я (если б был на ее нынешнем месте) за нее бы порадовался…

Я обнаружил, что стою посреди улицы. Бежать надо было, рвать когти - а я стоял.

Нет, я знал, что поступил единственно разумным образом, и совесть моя чиста… Всё так.

И почему-то - при этом - не так.

Всегда было - не так. Сколько мне ни везло в этой жизни - специфическим моим везением: необъяснимым, но несомненным… Всегда у меня был талант вовремя смыться. Нежеланный. Бессознательный. Но ведь я отовсюду уходил - из любого дела, мною же кропотливо созданного. Перед тем, как оно вдруг неожиданно загибалось… Даже от женщин своих - и даже от той единственной, от которой у меня не было и не могло быть поводов уйти…

Конечно, я не отдавал себе отчета в этом своем свойстве - не хотел подсознательно отдавать. Но ведь и из «ПолиГрафа» я вдруг в какой-то момент почти решил свалить - как раз когда все у нас начало получаться! Так и подмывало уволиться. Но именно потому я и не уволился, что - опять-таки подсознательно! - устал от собственной крысиной манеры первым утекать с корабля. Не уволился - и едва остался жив. Глебов, например, не остался…

Как ни плачь о хрупкости любой постройки, но лучший способ не угодить под обломки - это не задерживаться около нее слишком долго. Поскольку хаос, как и было сказано, сильнее, и все наши постройки впрямь хрупки, слишком хрупки - и всегда ненадежна под ними почва. Поэтому прислушивайся к ее колебаниям и чуть что - не раздумывая беги. Петляй. Уворачивайся.

Жизнь такая. Кто не успел, тот опоздал. Все они опоздали: Глебыч, Шатурин, Белянин, Альто, Серега… Таня вот. А ты - чеши дальше, виляй, отпрыгивай и благодари судьбу за уникальное умение чуять жопой.

Прав был Славка в моем давешнем бреду.

Да беги же, козел, не топчись на виду - они ведь все где-то тут еще!..

Я развернулся и медленно пошел обратно.

57

Идти надо было под горку - но каждый шаг давался с тем еще трудом. Cловно шел я по пояс в воде.

Очень не хотелось идти. Организм не хотел. Тело. Штука биологии.

И ведь никакого в этом смысла не было - в том, что я делал. Как ни посмотри. Да и благородства тоже. Бессмысленность моего шагания была столь вопиюща, что у меня аж голова кружилась.

Я даже почти решил развернуться… Но ведь один раз я уже развернулся. Нельзя же вертеться все время.

Так что я шел. Далекими чужими плохо гнущимися ногами. Снова спускался к этому углу.

Я был метрах в десяти от него, когда в проеме перпендикулярной улочки влево (вверх) проскочил знакомый темно-зеленый мини-вэн. Я подумал было, что находящиеся в нем меня не заметили, но тут же услышал звук тормозов.

Заме-етили.

Шваркнули шины, мягко взвыл движок, работающий на задний ход, - корма с тонированными стеклами высунулась из-за левого угла. Брякнули дверцы - двое влетели в мою улочку; увидев меня, сразу сбавили шаг, стали мягко, осторожно приближаться, пристально на меня пялясь, заходя с двух сторон. Спортивные мужички совершенно неопределенной национальности.

Я продолжал спускаться им навстречу. Вдруг обнаружил, что от бедра левого бойца, прикрывшись полой пиджака, смотрит мне прямо в рожу пистолетное дуло. Другой быстро обошел меня справа по дуге, приблизился со спины и сбоку. Я хотел улыбнуться им, но мышцы лица задеревенели - если что и получилось, то лишь какой-то тик.

Первый, стоя на месте, не отводил от меня глаз - круглых, внимательных и бессмысленных. Я обернулся через плечо - второй был метрах в полутора, руки чуть разведены в стороны, в правой что-то держит наготове. Такие они были собранные, решительные, профессиональные… Таким идиотизмом все это отдавало - причем мелким, детским, смехотворным. В первую очередь все это было - страшно нелепо…

Я ощутил острое, болезненное, совершенно мазохистское удовлетворение. Хотел - на! За что боролся…

Я сделал еще пару шагов - и сразу оказался стиснутым с двух сторон. Меня сориентировали и подтолкнули в сторону «крайслера». И едва я оказался между минивэном и домом справа от него - остановили, развернули лицом к стене, дернули рюкзачок: снимай. Я стащил рюкзак; повинуясь короткому жесту, упер ладони в истертые и потрескавшиеся черно-белые узорчатые изразцы. Один стоял справа, второй, придвинувшись сзади, споро обхлопал меня по бокам, поднял флис.

Я так был занят переживанием своего едкого беспомощного удовлетворения, что, услышав новый громкий звук, никак на него не отреагировал - даже рефлекторно. Не дернулся и не испугался даже. Звук был - стремительно, одномоментно надвинувшийся (непонятно откуда) рык двигателя, резкое икание тормозов, шипящий свист покрышек на крутом заносе. Много звуков - скомканных в один… Потом были еще какие-то - но они вообще практически не дошли до рассудка: меня сильно ударило сзади, большое и тяжелое навалилось и повалило, я рухнул под стену, придавленный чем-то бесформенным, уткнулся мордой в грязную брусчатку, зажмурился…

Такое бывает, если тебя хлопнут по обоим ушам одновременно - чувство, что расплющило мозг. То, что происходило со всех сторон, не распределялось по анализаторам, давало слитное ощущение - вбивающее сознание внутрь себя…

И совершенно непонятно, сколько это длилось. И непонятно, как - в какой момент и чем - закончилось. Просто - вдруг его не стало.

Я открыл глаза, увидел мелкие, отполированные камешки мостовой, услышал лупящие наперебой дверцы, всхрапывающие моторы, взвизгивающие покрышки - глухо, далеко, понарошку. Что-то по-прежнему давило на меня сверху - мягкое, неподвижное, увесистое, - и выносить это дальше оказалось совершенно невозможно: я судорожно завозился, заизвивался, выползая из-под непонятного груза…

Мелкая пыль быстро оседала - но казалось, что она набилась в глаза: сколько я ни моргал, картинка оставалась какой-то нечеткой, будто на пиратском видео… Мусор - стало вдруг очень много мусора: вся мостовая была засыпана крошками кафеля и стекла. Двое «бравших» меня лежали тут же под стеной: один навзничь, второй ничком - этот второй (который шмонал), получилось, и прикрыл меня сзади, когда по нам мазнули очередью; дальше я валялся под ним неподвижно, а разбираться, кто где и делать контрольные у ТЕХ, естественно, времени не было.

В «крайслере» не осталось ни целого окна, ни целой поверхности - не издырявленной мелкими круглыми отверстиями. Один только человек успел из него выскочить - сидевший рядом с водилой: тут же он и скорчился, под распахнутой изрешеченной дверцей… По-видимому, мини-вэн заблокировали с двух сторон: из перепендикулярной улочки, откуда я шел, и сверху, с той стороны, куда он направлялся, - и размолотили перекрестным огнем. Кто-то, значит, решил, что лучше мертвые свидели, чем доставшиеся конкурирующей фирме…

Пахло поднятой пылью, вытекшим бензином, чем-то еще. Сосчитать, сколько народу осталось в «крайслере», было трудно, там валялись вповалку, да и не интересовало меня это. Таню видно было: она сидела почти прямо, чуть завалившись на соседа, положив ему на плечо голову, - глаза широко открыты, небольшие входные отверстия на щеке и сбоку на лбу.