Фактор фуры - Александр Гаррос

Андрюха что-то буркнул, не очень, видимо, понимая, куда собеседник клонит.

- … Ну давай на пальцах. - Вовка предсказуемо входил в раж. - История человеческой цивилизации - та, что худо-бедно известна, от первых номов в долине Нила до Андрея Крепина, - насчитывает, если грубо, порядка шести тысяч лет. Европа, новая Европа, та, что началась с Возрождения (с Колумба, Коперника и Лютера), - для пущей наглядности будем считать: пятьсот лет. Какое соотношение? Одна двенадцатая к одиннадцати!

- Почему именно с Возрождения?

- Потому что до него даже Европа, средневековая Европа, от всех прочих цивилизационных моделей В ГЛАВНОМ не отличалась.

- В чем это - главном?

- Все относительно развитые культуры первых пяти с лишним тысяч лет знали лишь самые элементарные технические приспособления и использовали простые виды физической энергии - так? Ни одна из этих культур не проводила принципиальной границы между наукой в ее нынешнем понимании и мифологией и религией (тоже в нашем понимании). Все эти общества были кастовыми или сословными. Все эти цивилизации были цивилизациями, так сказать, региональными - не претендующими на всемирную экспансию. При всем разнообразии культур и государств одиннадцати двенадцатых истории человечества, по вышеперечисленным пунктам они - едины. В той же мере, в какой все они - по тем же пунктам - отличны от цивилизации нынешней: европейской по происхождению и всемирной по распространению, позитивистской, секулярной, бессословной, технологической…

- Погодь, погодь, - пытался притормозить этот полив Крепин, но я-то знал, что теперь все бесполезно.

- Технический прогресс? - осведомлялся Вовка тоном, каким обычно спрашивают: «Ты на кого наехал?» - Нужны комментарии? Сравни, допустим, оружие, которым рубились какие-нибудь шумеры в третьем тысячелетии до эн э, и то, которым пользовались англичане с французами во время Столетней войны в четырнадцатом веке после Рождества Христова. Посудину, на которой плавал какой-нибудь Одиссей, с теми, на которых ганзейские купцы ходили всего лет шестьсот назад. Принципиальная разница есть? Нет. А теперь поставь рядом с этим ядерную бомбу и экраноплан. И прикинь исторические отрезки. У кого-то из популярных медиевистов я читал, что те же Cредние века по отношению к Античности не знали практически никакого прогресса в области механики. Все употреблявшиеся средневековыми европейцами механизмы были описаны еще как минимум в эллинистическую эпоху… И это - о той средневековой Европе, непосредственно из которой вроде бы вышла нынешняя цивилизация термояда, Интернета и клонированных стволовых клеток. Причем - всего за полтысячелетия!..

Славка озабоченно покивал в их сторону, сделал ладонями успокоительный жест: продолжайте, мол, ребята, - подмигнул мне и поманил рукой. Что-то он там держал в другой под столом - на фоне Андрюхиного визита легко было догадаться, что именно.

- … Наука? Нынешние базовые представления об устройстве Вселенной идут от Коперника, Галилея и Ньютона. А само нынешнее понятие науки, разделение наук, научная методология - это все началось только с Бэкона и Декарта…

Я подошел к Славке. Он, скалясь, демонстрировал мне полуторалитровую пластиковую бутыль без этикетки с мутноватым содержимым. Я жестом изобразил стакан и вопросительно поднял брови. Славка озабоченно огляделся.

- … Социальный прогресс? На протяжении одиннадцати двенадцатых истории все человеческие общества были едины в наличии строгой и беспрекословной внутренней иерархии. Сословная и кастовая принадлежность определялась рождением и, как правило, не зависела от воли индивида, способностей и свойств натуры. И сменить место, так сказать, общественной дислокации было весьма затруднительно, а иногда и невозможно вовсе. Брахман не прикоснется к бханги, родившийся вилланом сеньором не станет… До просветителей никому в голову не приходило говорить ни о равенстве экономических возможностей, ни о равенстве общечеловеческих прав…

- И чего в этом хорошего? - весело осведомились от дверей. Я и не заметил, как она вошла - Варя, коллега по этажу из журнальчика с фрейдистской аббревиатурой ИД («Имидж и Дизайн»).

- Хорошего? - агрессивно развернулся к ней Вован. - В смысле справедливого? Вот тем ты и отличаешься от древних. Тем, что считаешь - сознательно или подсознательно, - что все должно быть справедливо. Или хотя бы двигаться в сторону некоего совершенства. Вообще - куда-то… Отличаешься - более или менее сознательным ощущением поступательного движения истории. Какого-никакого прогресса. Но ведь до Нового времени такого понятия вообще не существовало! Имеется в виду даже не прогресс как осмысленное улучшение социума (как его обычно понимают с легкой руки Вольтера и Монтескье) - а вообще представление о последовательном изменении условий существования человечества. О том, из чего исходили так или иначе и энциклопедисты, и Фурье, и Гегель, и Маркс, и даже какой-нибудь Фукуяма, и что - пусть без оценочности - все равно является безусловным фактом нашей современной действительности. Сейчас-то уж точно далеко не все верят, что мир меняется в лучшую сторону - но он, несомненно, меняется, и чем дальше, тем быстрее. Но ведь меняться - последовательно и принципиально меняться - он начал всего лет пятьсот назад! До этого ничего подобного не было. Никогда до этого не случалось революций: ни научных, ни технических, ни промышленных, ни социальных. Никогда не было такого, чтобы одна цивилизация расползалась на весь земной шар… Подавляющую часть своей истории человек - каждый конкретный и человечество в целом - знал свой шесток: в обществе, на карте, в мироздании. И только Европа в какой-то момент нарушила этот статус кво.

- Почему? И зачем? - спросила, улыбаясь, Варя. Я знал, что она любит слушать Вовку. Не сказать чтоб я ему не завидовал. Мне оставалось только галантно предложить гостье щербатый граненый стакан с очередным жутким продуктом алхимических Андрюхиных изысканий.

- А что провозгласил целью новой науки Френсис Бэкон - тот самый, который первым развел теологию и эмпирику?

- Что? - Варя понюхала и сделала большие глаза.

- Обретение разумом власти над природой. Чего захотел обобщенный европеец Ренессанса? Сделать мир измеримым, понятным и предсказуемым. Подвластным.

55

Утро в Баирру-Альту. Мостовые в обильных бутылках, пластиковых стаканах с чудом выжившими лимонными дольками, прочих следах ночной гулянки. Негритянка лениво поливает шлангом загаженную брусчатку перед еще не открытым кабаком. Немолодые кофейно-загорелые работяги вручную на веревках поднимают на леса прямоугольник кровельной жести. Громко и с выражением распевает сумасшедший. Разгоняет по стеночкам нечастых пока прохожих зеленый агрегат с бешено вертящимися щетками, сам по себе занимающий половину уличной ширины.

Косишься на сумрачноватые гроты лавок - нередкого тут типа полумагазинчиков-полускладов: в одном тускло отсвечивают здоровенные (чуть не в человечий рост) «весла» бакаляо - сушеной трески, национального здешнего достояния; в другом продавец на глазах пары молодых хипповатых «пингвинов» вскрывает картонный ящик виски из штабеля, на его боку пишет (не фурыча по-английски) цену бутылки. Рядом - импозантный стеклянный шкаф с незапамятной выдержки элитным Porto…

- Что ж ты не предупредила о визите? - осклабился Славка, видя, как Варя преодолевает впечатление от Андрюхиного варева. - Знали бы, припасли бы двадцатилетний «Порто Тони»…

- … Совсем просто, - не унимался Вован. - На школьном примере. Почему за почти полторы тыщи лет никто не пытался в корне пересмотреть геоцентрическую аристотелевско-птолемеевскую теорию? Хотя наблюдения за небесными телами, за их движением чем дальше, тем меньше этой схеме соответствовали - вплоть до откровенного противоречия! Но бесчисленные греческие, арабские и европейские астрономы ее веками лишь усложняли и дополняли бесконечными мутными эпициклами и эквантами, причем конструкции множились, разнились - и все равно ничего особо не объясняли. И ведь стремление расчислить мир согласно математическим формулам тогда тоже было - еще пифагорейцами, например, оно провозглашалось. Но формулы астрономические оставались абстракциями, даже зачастую и не претендующими на описание физической реальности, - еще раз, тысячу с лишним лет! Хотя, казалось бы, чего проще - поменять Землю и Солнце местами!

- Ну, и почему?.. - Бедный Андрюха был уже явно не рад, что связался с этим маньяком.

- А потому что для тогдашних ученых даже сведение к формуле не равнялось постижению и готовности к использованию. Потому что человек до определенных пор признавал, что живет в мире, который невозможно до конца ни понять, ни просчитать, ни подчинить себе. А в какой-то момент в конкретном месте (в Европе) он этот паритет - между собой и миром - похерил. Решил все осмыслить - и упорядочить. ПО СОБСТВЕННОЙ ВОЛЕ И РАЗУМЕНИЮ… Причем про момент я почти не преувеличиваю, то есть не преуменьшаю: революция в европейском сознании произошла в исторически совершенно ничтожные сроки. На протяжении жизни всего одного поколения Коперник перевернул мироздание, Колумб открыл Новый Свет, Лютер затеял Реформацию, а Леонардо, Микеланджело и Рафаэль задали новые эстетические эталоны… - Вовка вдруг оттолкнулся ногами от пола и понесся на стуле спиной вперед, разворачиваясь на ходу, к заваленному черт-те чем книжному стеллажику. Безошибочным движением выдернул из свалки какую-то книгу, зафырчал страницами. - В течение пяти лет - с 1450-го по 1455-й - родились Колумб и да Винчи, а Гутенберг изобрел свой печатный станок. В течение двадцати - с 1468-го по 1488-й - родились Коперник, Лютер, Рафаэль, Микеланджело, Дюрер, Джорджоне, Макиавелли, Чезаре Борд-жиа, Цвингли, Писарро, Магеллан и Мор, плюс Леонардо начал карьеру художника, Боттичелли написал «Рождение Венеры», Эразм приобщился в Нидерландах гуманистического образования, а Пико делла Мирандола сочинил «Речь о достоинстве человека»… - Он звучно захлопнул книгу - с каким-то даже злорадством. - Что это? Генетическая флюктуация, повышенная концентрация гениев на квадратный метр? Ни фига. Просто Европа, европейское сознание начало жить по совершенно новым принципам. Оттого каждый шаг в любую сторону - в искусстве, науке, богословии, философии, политике, мореплавании - становился революционным…