Ящик Пандоры. Книги 1 – 2 - Элизабет Гейдж

Он убедил ее потанцевать с ним, когда на сцене заиграло трио. Первый раз он держал ее в своих объятиях. Он увидел, как на ее лице появилось странное выражение, похожее на беспокойство, но потом она расслабилась, что привело его в восторг.

Он был прекрасным танцором, грациозным и не слишком тяжелым в движениях. Его рука, лежащая у нее на спине, была легкой, как перышко, а его улыбка приносила ей облегчение.

Лаура почувствовала, как с прикосновением этой мужской руки где-то глубоко внутри нее вспыхнула боль, но она контролировала ее ради него и позволила ему продолжать, как будто ничего не произошло.

Когда они сели, он заказал кофе и посмотрел ей в глаза.

– Я думал о вас, Лаура, – сказал он. Она вскинула глаза.

– Обо мне? Что можно обо мне думать?

– Много чего, – улыбнулся он. – Одно значительнее другого. Но причина, по которой я пригласил вас сегодня – помимо удовольствия, которое я получаю от вашего общества – одна из наиболее важных. – Он серьезно посмотрел ей в глаза. – Лаура, вы больше не можете продолжать так жить.

Она озадаченно посмотрела на него.

– Как так?

– Работая в этой квартире, заставляя твоих заказчиков подниматься на пятый этаж. Это же преступление, Лаура, для профессионала с вашим талантом.

– Вы имеете ввиду, что мне надо переехать? – спросила она.

Улыбаясь, он покачал головой.

– Я вас на голову опережаю, Лаура, у меня есть собственная доля в бизнесе по производству одежды. И я сразу распознаю потенциал, стоит мне только его увидеть. Одежда, которую вы шьете, особенная. Даже больше, чем особенная. Вы производите то, что превосходит одежду, которую женщины сегодня покупают. И делаете вы это за бесценок. Теперь, о чем мне это говорит? Это говорит о том, что вам необходимо расширить свое предприятие. Это в самой простой форме.

Она как-то ошарашенно взглянула на него.

– Тим, – произнесла она, наконец, – я же говорила вам давно, что лишена честолюбия.

– Но я человек честолюбивый, – ответил он, – и я не могу стоять и смотреть, как пропадает впустую талант. Потом, я вовсе не предполагаю, что вы за одну ночь превратитесь в Шанель. Я знаю, как трудно вам работать сейчас. Я только хочу, чтобы вы внесли некоторые изменения в свое дело.

– Изменения какого рода? Он серьезно посмотрел на нее.

– Я нашел для вас помещение. Это на Четырнадцатой Вест-стрит, в двух шагах от Седьмой авеню. Это более подходящее место. Помещение в хорошем состоянии, и арендная плата не высокая. Если потребуется что-нибудь починить, то эту заботу я беру на себя.

Не обращая внимания на ее удивленный взгляд, он продолжал развивать свою мысль.

– Теперь все, что вам надо сделать, это переехать туда и объявить своим заказчикам новый адрес. Они будут вас подстраховывать. Вы будете швеей, но у вас появится свой магазин одежды. Вы можете делать эскизы и шить платья, юбки, спортивные костюмы, все, что захотите, по стандартным размерам. Развернуться настолько, насколько захотите. Дайте ход своему воображению вместо того, чтобы шить одежду для этих женщин без воображения. Вы увидите: пройдет немного времени и у вас будет лучшая клиентура. Это дело я открываю и для себя. В конце концов это моя специальность.

Лаура раздумывала над его предложением. Хотя сама она не думала бы об этом еще лет сто, она должна была признать, что предложение было заманчивым. Ее обшарпанная квартирка едва ли подходила для магазина одежды. И возможность делать одежду по собственным эскизам была заманчива.

Но откуда взять деньги на этот проект?

– Тим… – начала она.

Он поднял руку, чтобы она замолчала.

– Если вы беспокоитесь о деньгах, то не стоит. У меня есть опыт в таких делах. Я предоставлю вам краткосрочный заем от банкира, моего друга. Этого будет больше, чем достаточно. Я поставлю под договором свою подпись, и возьму всю ответственность на себя. Я гарантирую, что уже через три месяца вы встанете на ноги.

Она покачала головой и улыбнулась.

– Не знаю…

– Вам нечего терять, – настаивал он. – Если мы потерпим неудачу, чего я не думаю, я возмещу все из своего собственного кармана. Видите ли, я собираюсь стать вашим первым инвестором. Но, уверен, что вы не провалитесь.

Лаура рассмеялась.

– Вам действительно трудно отказать.

– Это тоже моя работа. – Тим выглядел очень довольным собой и ее капитуляцией.

Она посмотрела ему в глаза. Хотя она этого и не хотела, но почувствовала силу его воли, его оптимизм начал захватывать и ее.

– Почему ты это делаешь, Тим? – спросила она. «Потому, что я люблю тебя». Эти невысказанные слова выдавала только его мягкая улыбка.

– Потому, что я никогда не мог устоять перед хорошеньким личиком, – сказал он вслух.

Он протянул свою большую руку и потрепал ее по щеке так ласково, как взрослый ребенка.

Уже убежденная наполовину, она спросила:

– Как мы его назовем? Он улыбнулся.

– Это же твой магазин, не так ли? Так что мы назовем его просто «Лаура».

Она рассмеялась.

– Ты обо всем подумал, да? Он кивнул.

– Почти обо всем, да.

Он откинулся назад, глядя на нее, удовлетворенный тем, что убедил ее. Она понимала, что нельзя было отказывать ему. Она чувствовала на себе его ласковый взгляд, и ей нравилось его лицо, которое мужская сила и уверенность делали еще красивее.

Она осмелилась протянуть руку и взять его руку в свою, так как теперь она нуждалась в его поддержке. Позади нее медленно закрывалась дверь в прошлое, и открывалась другая, в будущее, которого она не могла предвидеть.

XI

В 1953 году на арене американской моды преобладал рост готовой продукции и развитие таких материалов, как жатый нейлон, искусственный шелк, мохер, синтетический трикотаж.

Хотя говорили, что влияние европейских дизайнеров на вкусы американцев уменьшилось, но Кристиан Диор и его французские современники все еще имели огромный авторитет в утверждении стиля. В то время итальянская мода была представлена в США коллекцией 1951 года, в которой впервые были показаны работы Эмилио Пуччи. И в Париже бывший сотрудник Эльзы Шипарелли только что открыл собственный салон, и использовал для своих строгих платьев и трапециевидных пальто чистые, мягкие тона. Его звали Хьюберт де Гивенчи. Ничто в это время не могло привлечь так мало внимания мира моды, как открытие ателье недалеко от Седьмой авеню в Гринвич-Виллидж. Но преимущественно из таких начинаний и вырастают большие дела.

У Тима был знакомый художник, который золотыми буквами написал на витрине «ЛАУРА, Лимитед. Пошив модной одежды». Тим поместил в местные газеты рекламу, объявлявшую об открытии нового салона, и разослал прежним заказчикам Лауры информацию о ее переезде.