Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

class="p1">– Безусловно, – произнес Гитлер. – Моя разведка донесла, что Эрнст Рём готовит государственный переворот. В общей сложности в его штурмовых отрядах уже более трех миллионов человек. Это огромная и страшная сила.

– Что они хотят? – в изумлении приподнялся на подушках президент. – Что их не устраивает?

– Господин Рём хочет власти. Он желает встать на мое место, а возможно, и на ваше.

– Что вы предлагаете? – обессиленно откинулся вновь на подушки фон Гинденбург.

– Руководство армией уже готовит операцию по предотвращению переворота. Я прибыл поставить вас в известность и получить на то ваше одобрение.

– Вы правильно сделали. И не медлите с арестами! – насколько хватило сил, твердо сказал президент. – Нельзя допустить, чтобы Рём опередил вас. Если всё пройдет гладко, я представлю вас к награде!

Фон Гинденбург, единственный за всю историю Германии человек, избранный главой государства на всенародных выборах, имел огромный авторитет в стране, и Гитлеру надо было с этим считаться. Только после смерти фон Гинденбурга он мог бы захватить всю полноту власти, а если президент сейчас публично еще и поддержит его действия, то сделать это будет вообще проще некуда.

– Всё пройдет гладко, – произнес Гитлер и, выкинув вперед руку, крикнул: – Хайль Германия! Хайль фон Гинденбург!

На этих словах он развернулся и покинул кабинет.

Большая бойня, вошедшая в историю как Ночь длинных ножей, произошла 30 июня. Было уничтожено тысяча семьдесят шесть человек, в том числе и все высшее руководство штурмовиков. Президент страны фон Гинденбург лично послал Гитлеру благодарственную телеграмму и представил своего рейхсканцлера за предотвращение государственного переворота к награде. Благодаря этому 2 августа 1934 года, когда президент тихо отошел в мир иной, Гитлер легко взял уже всю полноту власти в свои руки. Он объединил обе должности, рейхсканцлера и президента, в одну, приняв, таким образом, все полномочия главы государства лично на себя. Фюрер – так отныне стали называть руководителя Германии. В переводе с немецкого это означало «вождь».

Вот тогда-то Лёвушка Книппер и появился на пороге квартиры своей сестры в Берлине.

Глава десятая

– Сынок! Вот радость, – обнимала его Лулу. – Красавец. Возмужал. Да вроде и выше ростом стал! Надеюсь, не проездом?

– Пробуду у вас три дня, потом в Париж. У меня там концерты.

– Концерты? – ахнула Лулу. – В Париже? Невероятно!

– Да, мамочка. Сбылось, о чем мечталось. Будут исполняться два моих произведения, и при этом я сам буду дирижировать.

– Как же я за тебя рада! – глядела на сына с любовью Лулу. – А помнишь, как мы с папой и твоими тетей Олей и дядей Володей устроили тебе дома прослушивание? Сейчас даже смешно вспомнить, но ведь мы вынесли тебе единогласный вердикт, что тебе не надо заниматься музыкой…

– Еще бы, конечно, помню. Вы все хотели в зародыше задушить мою тягу к высокому искусству, – засмеялся Лёвушка. – А что, кроме тебя, дома никого больше нет?

– Нет. Обе твои сестрички, и Оля, и Ада, сейчас на студии. Я ведь тебе писала, что Ада вернулась домой после того, как Миша переехал из Парижа в Ригу?

– И ты писала, и она сама тоже сообщила, что большой театральной актрисы из нее так и не получилось.

– Да. Это правда. Теперь она снимается на немецкой студии в маленьких ролях, а то и вообще в общих сценах, правда, всегда на переднем плане.

– И это неплохо, – улыбнулся Лёвушка. – Ну а как мои племянницы? Их тоже нет дома?

– Нету. Маринка в балетной школе, а Адочка уже год как вышла замуж и живет у мужа.

– По поводу ее замужества я в курсе, но то, что они живут отдельно, не знал. Ну и каково же нашей девочке замужем?

– Ай, да что говорить! Ада просто повторила историю раннего замужества своей матери. Я это не одобряла с самого начала, но… Кто же меня будет слушать, – тяжело вздохнула Лулу. – Чувствует мое сердце, они тоже скоро разбегутся в разные стороны.

– Почему такие пессимистические настроения? Оля мне писала, что ее зять – известный оператор.

– Да-да. Он очень известный оператор у нас в Германии, Франц Ванмайр. Адочка ходит теперь на театральные курсы и начала даже понемногу сниматься. Тоже в актрисы пошла. Но, слава богу, у нее хватает ума хотя бы не заводить в шестнадцать лет ребенка. У ее матери на это ума не хватило!

– Ой, мамочка, лучше так не говори, а то раз – и в одночасье прабабкой станешь, – рассмеялся Лёвушка. – Ну, а как дела у Оли?

– Оля у нас прима! Знаменитость, – говорила Лулу, ведя сына в гостиную. – Представляешь, Адольф Гитлер оказался ее большим поклонником. Он даже придумал звание «государственная актриса Германии», и она первая, кто его получил. Ни один прием на высшем уровне не обходится без нашей Оленьки. А наш новый министр пропаганды Йозеф Геббельс, как оказалось, просто помешан на кинематографе и… на красивых актрисах. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду? Так вот, твоя сестра быстро выбрала правильную тактику: подружилась с его женой, Магдой! Геббельс теперь держится в пределах нормы. Да они все там в правительстве за Оленькой ухаживают: букеты дарят, на ее спектакли ходят…

– Ну, а когда же наша «государственная актриса» будет сегодня дома? – в нетерпении прервал монолог матери Лёвушка.

– Думаю, поздно. Прямо со студии опять едет на какой-то прием. Прихватила с собой вечернее платье и туфли.

– Жаль, – расстроился Лёвушка. – А у кого прием?

– Понятия не имею. Знаю только, что принимают итальянского дуче.

– Муссолини? Уже прибыл? Я читал в газетах, что он собирается в Берлин. Выходит, моя сестренка будет сегодня лично его приветствовать?

– Будет. Вот только хорошо это или плохо, не знаю, – озабоченно ответила Лулу. – Вообще-то мне кажется, что от нашего сегодняшнего правительства лучше держаться подальше.

– Зачем? – с улыбкой посмотрел Лёвушка на мать. – Она же не работает на это правительство, а только украшает собой их приемы.

– Если бы! Они и в друзья набиваются. Как-то Геббельс неожиданно заехал в день ее рождения, хотя Ольга его и не приглашала. Подарил набор дорогущей французской косметики. Уж Олечка в этом толк понимает. Не знаю, писала ли она тебе о том, что год назад она посещала в Париже косметические курсы?

– Нет, не писала, – удивился Лёвушка.

– О! Она очень всем этим увлекается. Теперь уже сама кремы делает. Что-то придумывает, экспериментирует…

– Неужели хочет открыть свою фирму? – усмехнулся Лёвушка.

– Ну, не до такой степени… Хотя жена Геринга, Эмма Зоннеманн, тоже актриса, попробовала ее кремы и теперь постоянно заказы делает. Сама пользуется и своим приятельницам дарит…