Две Ольги Чеховы. Две судьбы. Книга 2. Ольга Константиновна - Татьяна Васильевна Бронзова

– Мадам, этот господин сказал, что вы будете рады видеть его, – сказала она. – Вы не сердитесь, что я проводила его к вам?

– Что ты, Дженни, я тебе благодарна.

Дженни довольно улыбнулась и пошла обратно в дом, а Ольга подплыла к краю бассейна и, легко подтянувшись на руках, сначала села на его парапет, затем вскочила на ноги. Вода лилась с ее волос и с ее тела ручьями на землю.

– Ну здравствуй, русалка!

– Здравствуй, Фридрих. Очень хотела бы тебя обнять, но я вся мокрая.

Мурнау взял полотенце с лежака, набросил его на Ольгу и неожиданно поцеловал в губы. Она не отстранилась.

– Я тебе очень рада, – сказала она. – Как ты меня нашел?

– Неважно как. Важно, что нашел.

– А я тоже собиралась тебя искать. Пойдем в дом?

– Куда скажешь, – сказал Мурнау со счастливой улыбкой на лице. – Ты приехала сниматься у Фроста?

– Да. Сейчас репетируем, мне шьют костюмы… Но Фрост очень недоволен моим выговором. Говорит, что меня надо будет переозвучивать…

– Это да. Американская публика очень ревнива к своему языку. Вот поехала бы тогда со мной…

– Нет-нет. Я не жалею в плане работы. У меня ее в Германии предостаточно. Вот разве только разлуку с тобой переживала… – приврала Ольга, сделав томное лицо.

– А я ведь пришел с тобой и повидаться, и попрощаться, – сказал Фридрих.

– Попрощаться? – остановилась на пороге дома Ольга, недоуменно глядя на Мурнау. – Почему попрощаться?

– Начинаю съемки нового фильма. Снимаем в Африке. Завтра отплываем как минимум на полгода.

– Жаль, – расстроилась Ольга. – Может, на следующую картину и меня задействуешь в роли?

– Хорошая идея.

– Скажи, я толстая? – вдруг спросила она. – Фрост приказал мне скинуть 20 фунтов.

– Сейчас в Голливуде пошла мода на хрупких героинь с тонкой талией. Это правда, – улыбнулся Мурнау. – Хотя ты мне нравишься такой, какая ты есть.

Он ее обнял и снова поцеловал… Она ответила ему, прильнув всем телом. Сердце ее было свободно, так почему же не уступить той нежности, в которую он ее сейчас погрузил?

⁂

Вечером следующего дня Мурнау уплыл в Африку, а Ольга начала срочно худеть. Съемки начинались уже через неделю. Ей предстояло сбросить почти десять килограммов!

– Мадам, – волновалась Дженни, ставя на стол одни проваренные овощи. – Вы так скоро в голодный обморок упадете. Нельзя же так над собой издеваться!

– А что делать? – жадно поглощала поданную ей пищу актриса. – До съемок осталось всего ничего, а вес уходит так медленно.

По студии бегали в поисках работы худющие и плоские красавицы. Они все хотели, чтобы их «открыли», а Ольга глядела на них и недоумевала. Ведь насколько она сама выглядит женственней в своей легкой полноте, чем они с их выпирающими во все стороны костями! Так может, и не надо ей так сильно худеть?

К началу съемок она скинула всего лишь четыре килограмма и решила на этом остановиться.

– Может, вам затянуть талию в корсет? – предложил недовольный режиссер.

– Попробуйте, – дерзко ответила Ольга. – Только современные девушки в корсетах не ходят. И мало того, вы вообще-то бываете на улице? Там все девушки нормальные, пухленькие, а не такие тощие, в какую вы хотите меня превратить!

– Так в этом-то все и дело, – выкрикнул Фрост. – Они должны видеть в актрисе звезду, к которой они будут тянуться! Вы должны быть изящной, хрупкой. Вы не должны быть на них похожи.

– Не понимаю, чем это торчащая на бедре кость лучше моей округлости?

Все в павильоне засмеялись.

– И правда, – произнес партнер Ольги по картине Мишель Роу. – Мне, например, больше нравятся округлости.

– Не спорьте с режиссером! – крикнул Фрост. – По-настоящему я должен был бы не допустить вас к съемкам, раз вы не выполнили моего условия о похудении, но я терпелив! Я требую только одного: чтобы вы надели корсет!

Ольге ничего другого не оставалось, как разрешить затянуть себя в этот злосчастный корсет.

– Ну вот, – сказал Фрост, довольно потирая руки. – Так вы будете лучше выглядеть на экране.

– А вам не кажется, что при этом мои бедра стали еще круче?

– Пусть. Но так лучше.

Фильм назывался «Любовь по заказу». Это была романтическая комедия. Ольга играла легко и точно. Все вокруг были ею довольны, но режиссер… Он явно раздражался. Его постоянно что-то не устраивало. Казалось, его раздражало даже то, что она хорошо играла. В общем, атмосфера на съемочной площадке складывалась не лучшим образом! Такого у Ольги еще никогда не было.

– Закончу картину и уеду отсюда! – сказала она Мишелю Роу. – К черту этот ваш Голливуд с подобными ненормальными режиссерами.

– Не бери в голову. Просто он хотел снимать свою Линду, а продюсер настоял на тебе. Наверно, теперь Линда его каждый день дома поедом ест, вот он и нервничает.

– О! Тогда мне его жалко. Только я-то здесь при чем? – возмутилась Ольга. – А что, эта Линда хорошая актриса?

– Так себе.

⁂

По вечерам Ольга частенько собирала в своем бунгало новых американских друзей, устраивая вечеринки русской кухни. Она старалась как можно больше общаться с американцами, чтобы скорее впитать в себя их говор и мелодику языка. Ведь ее негритянская прислуга говорила совсем плохо. Даже слова коверкала.

Приглашали в гости и ее. Роскошь резиденций голливудских звезд превышала все мыслимые представления. Вечеринки, которые устраивались в этих домах, были роскошными: всегда с живой музыкой, фейерверками, танцами, выпивкой и легкой, но дорогой закуской типа устриц или тарталеток с черной икрой. К ней как к русской, да еще и с фамилией Чехова, везде проявлялся большой интерес.

– А вы знали своего дядю? – спросил ее Чарли Чаплин, когда они познакомились на вилле Гарольда Ллойда. – Ведь он очень рано умер. Вы, наверно, были совсем маленькой?

– Зато я хорошо помню, как он держал меня на коленях, а я теребила его бородку, помню как мы с ним гуляли по его саду в Ялте… Даже помню, как он читал мне свою «Каштанку». Есть у него такой рассказ для детей, – как всегда, привирала Ольга.

– О, я очень люблю вашу русскую литературу. Чехова люблю, Достоевского и Гоголя очень люблю. Даже думаю снять фильм по его «Шинели».

– Это ваш персонаж! – воскликнула Ольга. – Трогательный маленький человечек. Там и слов-то почти нет. Только эмоции. Всё можно выразить глазами.

– Вы правы. Давайте выпьем, – предложил он, протянув ей бокал с шампанским. – За вас!

– И за вас, – произнесла Ольга и поднесла бокал к губам.

Не успела она сделать и несколько глотков, как Чаплин, осушив почти моментально всё до